Чтение онлайн

– А ну-ка, остановите этих! – тем временем зло выкрикнул тот и два свободных мента – рядовой и с ефрейторскими лычками – бросились наперерез разворачивающемуся военкоматскому «бобику».

Я кивнул Викентьичу, мы приблизились к своим девчонкам и опять стали сзади, как это было недавно. Или давно – теперь я ни в чем не был уверен.

Обе были бледными и у обеих были растрепаны волосы. Обе стояли босиком и у обеих платья были порваны и перепачканы кровью – у Наташки сбоку, у Тамарки спереди, снизу доверху, отчего ее строгое платье по сути превратилось в халат. Ее лицо было окровавлено – кажется, моя красавица умудрилась разбить

себе нос. Может, упала или что-то в этом роде. Она стояла, обхватив плечи руками, стараясь хотя бы чуть-чуть запахнуть ткань и укрыть тело от любопытных взглядов зевак, и периодически негромко всхлипывала.

– Нет, а в чем дело! – еще издалека начал лейтенант, но его возмущение выглядело настолько откровенно наигранным, что, судя по неуверенности в глазах, он сам это прекрасно понимал. – С каких это пор милицейские получили право задерживать военных? На каком, спрашивается, основании!

– С тех самых пор, как военные стали стрелять по гражданским, – сказал капитан, на глазах обретающий уверенность в себе. Кажется, в этом ему помогали привычные казенные фразы, которые он произносил. Проговаривая их, он на глазах преображался, приходил в себя.

– Это вы, простите, о чем? – потеряв кураж, почти заискивающе спросил лейтенант. Он снял фуражку, пригладил ладонью жидковатые волосы, вернул фуражку на место.

– О том самом, – отрезал капитан и вскинул руку с вытянутым указательным пальцем. – Это, по-вашему, что?

– А мы-то тут при чем, – огрызнулся лейтенант, стараясь не смотреть на груду из пяти или шести неподвижно лежащих, окровавленных тел. Судя по одежде, там были две ткачихи в рабочих халатах, один маляр и двое то ли конторских, то ли кто-то еще. – Хотите дело состряпать?

Он опять снял фуражку, чтобы промокнуть носовым платком лоб.

– Может вы наконец отпустите моих работниц? – внезапно выкрикнул вынырнувший откуда-то Павел Аркадьевич, о котором я совершенно забыл. – На каком основании у них отобрали обувь? Почему девушки вынуждены стоять босиком? Вы что себе позволяете!

– Да! – вскинув голову, плачуще выкрикнула Наташа. – Где мои туфли? Я на них ползарплаты угрохала, а вы…

– При чем здесь ваши туфли! – рявкнул капитан. Он тоже снял фуражку, недавно найденную и поднесенную ему подчиненными, и тоже промокнул носовым платком лоб. – А ну, стоять! – крикнул он лейтенанту, который под шумок направился к своей машине. – Лейтенант, я к кому обращаюсь! И немедленно пригласите сюда своих.

– С каких это пор мы у вас в подчинении, – завел было тот старую песню, но на сей раз капитан даже слушать не стал.

– Дважды повторять не намерен, – сказал он. – Если не подчинитесь, применю силу… И не сомневайтесь, я сделаю это. – И добавил, не скрывая превосходства: – Нас все равно больше и у нас собаки.

Пользуясь тем, что внимание ментов было отвлечено, я осторожно, бочком выскользнул с пятачка – арены активных действий – и быстро пошел среди беспорядочно раскиданных по площади вещей – намеренно брошенных или случайно утерянных. Тамаркины черные туфли я нашел довольно быстро, они лежали в десятке метров друг от дружки, а с Наташкиными, светлыми, теми, в которых она была на пляже, вышла заминка – никак не удавалось найти вторую, пока она не обнаружилась возле кустов. Конечно, такой маневр удался только из-за странного поведения собак, которых словно кто-то подменил, подсунув вместо злобных обученных тварей мирных домашних

песиков.

Назад я вернулся триумфатором, сияя как надраенный пятак, и никто не обратил внимания на мое отсутствие. Так что, будь я и вправду в чем-то замешан, мог бы сделать так, что капитану пришлось бы долго меня искать.

Викентьич во все глаза смотрел на столь неожиданно и интересно развернувшиеся события – как военные сдаются милиции, – поэтому, когда я ткнул молча его в бок, посмотрел на меня недовольно. Но, увидев мою ценную добычу в сопровождении улыбки до ушей, моментально, надо отдать ему должное, все просек.

– Молоток! – тихо сказал он. Потом принял у меня светлые туфли и, протянув руку, осторожно коснулся плеча Наташи. – Наташ…

– Ну слава богу… – сказала та, поощрив его многозначительной улыбкой, – хоть один адекватный нашелся среди всей этой… всех этих…

Викентьич протер ее лодочки болтающимся остатком рукава спецовки, нагнулся, аккуратно поставил их перед своей пассией. Затем выпрямился и подал ей руку, уцепившись за которую, Наташа влезла в свою обувь и моментально преобразилась в царственную особу, став выше и приобретя соответствующую осанку.

Тамара смотрела на меня выжидающе. Я повторил маневры Викентьича один к одному. Потом не меньше десятка секунд простоял с протянутой рукой, пока не сообразил, что означает ее взгляд. Ну конечно, она же придерживает платье и не может освободить руки. Поняв, какую выгоду сулит мне это обстоятельство, я почувствовал, как мое лицо радостно загорелось.

Стараясь не выдать волнения, я быстро присел на корточки и выразительно посмотрел на Тамару снизу вверх. Она поколебалась и приподняла левую ногу. Держа туфлю в одной руке, кистью второй я осторожно обхватил Тамарину щиколотку и почувствовал, как от этого прикосновения меня бросило в жар. Кожа женской ноги была гладкой и горячей, такой, что не хотелось ее отпускать. И отпустил я ее только потому, что меня ожидала вторая, такая же красивая и гладкая.

– Спасибо, кавалер, все в порядке, – услышал я голос Тамары, опять посмотрел снизу вверх и увидел, что она улыбается. И только тогда неохотно отпустил ее правую ногу.

– Н-да… – сказал внимательно наблюдавший за всем этим Викентьич. Потом подумал и добавил: – Далеко пойдешь, призывник.

В голосе мастера явственно слышалось сожаление, что он не догадался проделать такую же штуку с Наташей, а та неожиданно мне подмигнула и незаметно для Тамарки показала большой палец.

Я кинул взгляд на Тамару и с облегчением заметил, что с носом у нее все в полном порядке. Значит, я ошибся, ничего такого с ним и не было, просто перепачкалась в чьей-то крови. Да и у Наташки не было вздувшегося фингала вокруг правого глаза – значит, тоже показалось. Ну, а у меня не болели ребра, значит, не было никакого перелома – да и откуда ему взяться.

Тут со стороны проходной послышалось негромкое урчание двигателя, и из-за угла первого ткацкого появилась черная «Волга». Поравнявшись с военкоматским «бобиком», она остановилась, две задние двери тут же распахнулись и оттуда вылезли двое мужиков средних лет, в костюмах и галстуках. Один распахнул переднюю пассажирскую дверь и оттуда неспешно выбрался мужик постарше, лет пятидесяти, с пронзительными серыми глазами.

Седоватый, с залысинами, прибавляющими ему солидности, он поправил галстук, с барственной неторопливостью огляделся и поманил капитана пальцем.