Чтение онлайн

— Тварь!!! — заорал Неддар, прыгнул вперед, но было уже поздно: убедившись, что удар получился, телохранитель Варлана ехидно усмехнулся и… перерезал горло самому себе…

Десятый день четвертой десятины второго лиственя.

…В Черном Гае темно и страшно: могучие ветви старых вязов и ясеней переплетаются высоко над головой, образуя крышу, непроницаемую

для света Дейра и Уны, побеги лещины и бересклета, невидимые в темноте, цепляются за одежду, а от кустов боярышника неприятно тянет тухлой рыбой.

Тьма такая густая, что ее, кажется, можно резать ножом. Она скрадывает расстояния, гасит звуки и вымораживает душу, как дыхание Полуночника.

Тихо. Чуть слышно шелестит трава и побеги папоротника, приминаемые нашими ногами. Изредка потрескивают попадающие под каблук ветки, да гулко бухает сердце, пытающееся вырваться из грудной клетки.

— Страшно? — замогильным голосом шепчет Волод.

— Нет! — отвечаю я.

— Врешь!

Вру. Но признаваться в этом не буду. Ибо не хочу становиться посмешищем для друзей моего младшего брата.

— Врешь!!! — снова восклицает Волод и останавливается.

— Вот еще… — фыркаю я, обхожу его силуэт и почти сразу же натыкаюсь на торчащий из земли сук.

Бедро обжигает резкой болью, а с пересохших губ срывается еле слышный стон.

— Что, опять ножку подвернула? — с издевкой спрашивает брат.

— Нет. Просто поцарапалась…

— Говорил, иди след в след?

Говорил. И не раз. Только в кромешной тьме Гая не видно не то что следов — земли. Поэтому я снова фыркаю:

— Иди уже, охотник… Я в порядке…

Волод что-то бурчит себе под нос, и я запоздало понимаю, что он сетует на то, что я — женщина!

— Слышь, мужчина! Ты обещал довести меня до ключа за десять минут, а мы идем уже больше часа. Может, ты заплутал? А, следопыт?

Последние полгода брат бредит о славе величайшего следопыта всех времен и королевств, поэтому моя издевка режет его без ножа:

— Мы на месте! Уже давно! — возмущенно восклицает он. — Просто я проверяю, насколько ты пуглива…

— Ну, и где твой ключ?

Волод хватает меня за руку и волоком тащит куда-то вправо. Прямо сквозь здоровенный куст лещины. Потом замирает и ехидно спрашивает:

— Слышишь?

Журчит. Вода. Где-то совсем рядом.

Вырываюсь и иду на звук. Облизывая пересохшие губы сухим, как прокаленная на сковороде соль, языком. И почему-то мечтаю не о лице суженого, а о вкусе холодной, как лед, воды…

… Вот он, Ключ Прозрения! В ложбинке между корней могучего лесного великана, спрятавшегося в самом центре Черного Гая. Малюсенькое зеркальце воды, в котором можно увидеть того, кто разделит с тобой Жизнь.

Не всегда, а только раз в году. В час, когда Ночь Темной Страсти готовится смениться новым днем.

Опускаюсь на корточки,

перебрасываю косу за спину, наклоняюсь к воде и опять ловлю себя на мысли, что просто хочу пить…

Нет, не просто — что ХОЧУ ПИТЬ! Безумно!! Что готова продать душу Двуликому за один-единственный глоток воды!!!

Мысль о продаже души Богу-Отступнику, мелькнувшая на краю сознания, отчего-то не пугает. Ибо вода — вот она. Передо мной. На расстоянии ладони от губ…

Склоняюсь еще ниже, вытягиваю губы…

…и просыпаюсь.

Осознав, что это был просто сон, плачу. Без слез… Потом захожусь сухим кашлем и замолкаю — пересохшее горло невыносимо саднит.

Пытаюсь пошевелить распухшим языком и морщусь — он еле двигается и так и норовит прилипнуть к небу.

А еще болят глаза — такое ощущение, что под веки насыпали пригоршню песка.

С трудом поворачиваю голову влево, смотрю на тоненький белый контур, возникший вокруг двери, и криво усмехаюсь: ну наконец-то! Рассвело…

— Пи-и-ить… — доносится из темноты. — Ларочка, дай попить, пожалуйста…

Бездушный. Все еще бредит…

Значит, пока жив…

Усмехаюсь. Заставляю себя встать, на негнущихся ногах подхожу к двери и кое-как отодвигаю в сторону неподъемный засов. Толкаю створку от себя и выглядываю наружу.

Страха нет. Вместо него — равнодушие. Холодное, как вода в Ключе Прозрения. Или дыхание Полуночника: двое суток без капли воды способны высушить не только тело, но и душу.

Делаю шаг, затем другой, смотрю под ноги и… падаю на колени: на узеньких листиках и желтых лепестках гусиного лука — капельки росы!!!

Ползаю по земле, слизываю каплю за каплей и наслаждаюсь непередаваемой сладостью искрящихся на солнце бусинок.

Минуту… Две… Пять… А потом из лесу раздается до смерти надоевшее рычание и визг.

«Волки…» — мелькает в голове. — «Все еще тут…»

Тут же возвращается страх. И я, мгновенно оказавшись на ногах и не отрывая взгляда от блестящих капелек недопитой росы, медленно пячусь к дому…

… Задвинув засов на место, я поворачиваюсь спиной к двери и обессиленно сползаю на пол: стая не ушла. Значит, покинуть охотничью избушку, найти какой-нибудь ручей и напиться еще сегодня я не смогу. А завтра… завтра я умру от жажды.

Закрываю лицо ладонями и чувствую локтями и грудью легкий холодок.

Непонимающе таращусь на собственный камзол и расплываюсь в идиотской улыбке: он мокрый! Насквозь! От груди и до края подола! А штаны — так вообще, от пояса и до голенищ сапог!!!

Мигом оказываюсь на ногах, раздеваюсь до нижней рубашки и, нащупав самый влажный участок ткани, скручиваю ее жгутом. А потом припадаю к ней губами…

— Пи-и-ить…

Вздрагиваю, как от удара. Пялюсь в темноту. Потом опускаюсь на пол рядом с Бездушным и осторожно прикасаюсь ладонью к его лбу.