Чтение онлайн

Моё запястье беспокоит меня, когда я печатаю, но ничто не помешает моему поиску. Я принимаю адвил, чтобы справится с болью от растяжения связок.

Я начинаю с Терезы Хамфриз, ища в интернете любую информацию, которую я могу найти о ней. Некролог без труда появляется в северном регистре страны. Тереза (Даарио) Хамфриз родилась в Бангоре и переехала в Миллинокет со своим мужем Гейбом в 1962 году. Она работала старшей медсестрой в родильном отделении в больнице общего профиля Миллинокета до 30 апреля 1990 года и умерла 22 мая 1990 года.

Я задерживаюсь здесь на мгновение,

внимательно рассматривая даты и желая, чтобы некролог содержал больше информации о причине смерти. Она ушла на пенсию всего за двадцать два дня до смерти? Была ли она больна? Или это было совпадение, что эти два события были так близко друг к другу?

Расстроенная, я быстро просматриваю остальную часть некролога, мои глаза останавливаются на самом последнем предложении: вместо цветов семья просит сделать пожертвования от имени миссис Хамфриз в Национальный фонд по борьбе с опухолью головного мозга.

Мои губы приоткрываются, когда я перечитываю короткое предложение, и предупреждение Бетти Лэндон возвращается ко мне: Тереза Хамфриз умерла в мае 1990 года. Разберись с этим.

Опухоль мозга.

У Терезы Хамфрис, должно быть, была опухоль мозга, и Бетти Лэндон это знала.

Я открываю новую интернет-сессию и набираю «симптомы опухоли мозга».

Клиника Майо перечисляет несколько симптомов опухоли головного мозга, включая головные боли и тошноту, которые Тереза Хамфрис могла бы объяснить, как одно из тысячи других неопасных состояний. Но самый тревожный симптом для меня — это «путаница в повседневных делах». Для кого-то вроде медсестры Хамфриз, которой доверяли жизнь младенцев в течение почти трёх десятилетий, уход за детьми был бы «повседневным делом». Но подмена их в особенно хаотичный вечер могла быть результатом «путаницы».

Это маленькая победа, которая делает мою теорию перепутывания младенцев более правдоподобной, но у меня всё ещё нет доказательств. Как я могу получить доказательства? Я задаюсь вопросом. Это то, что мне нужно, прежде чем я поеду к Кэссиди со всей этой информацией. Железное доказательство того, что он не сын Пола Айзека Портера.

Открыв новое интернет-окно, я набираю «Нора и Джексон Уэйн». Если бы Уэйны согласились дать образец ДНК, который можно было бы сравнить с ДНК Кэссиди, я могла бы получить окончательное доказательство.

Тут же появляется веб-страница Объединённой методистской церкви Виндзора, штат Род-Айленд, и я нажимаю на неё, наклоняясь вперёд в своём кресле. Изображение белой дощатой церкви в стиле Новой Англии украшает домашнюю страницу, и я нажимаю на вкладку «О нас», затем на вкладку «Наша команда служения». И когда на экране появляется лицо пастора Джексона Уэйна, я ахаю.

Внезапные слёзы затуманивают моё зрение, когда мои пальцы отрываются от клавиш, чтобы проследить линии лица Джексона Уэйна-старшего.

Это лицо Кэссиди через тридцать лет.

Светлые волосы седые, кожа обветренная, но это лицо — точная копия лица моего Кэсса, вплоть до трёх завораживающих родинок на левой щеке пастора.

— О, Боже, — бормочу я, глядя на постаревшую версию лица, которое люблю больше всего на свете, и что-то пробуждается

во мне.

У меня не никаких сомнений в том, что пастор Уэйн — биологический отец Кэссиди, и если нет другого способа доказать это, я сама поеду в Род-Айленд. Но это займёт целый день до возвращения к Кэссиди, когда я надеялась сегодня днём и вечером просмотреть топографическую карту в поисках приблизительного местоположения его хижины. Мой отец уже арендовал мне на завтра квадроцикл в магазине «Золотой мост», о котором Кэссиди упоминал пару раз.

Прежде чем разочарование берёт надо мной верх, я вспоминаю, что я вообще не видела записей о рождении двух мальчиков. Может быть, я смогу начать с этого завтра.

А пока мне нужно спуститься вниз, в бизнес-центр отеля, и распечатать всё: информацию о буре 1990 года, некролог медсестры Хамфрис и эту фотографию пастора Джексона Уэйна. Завтра я заеду в полицейский участок и попрошу у Марти или Лу копию ДНК отчёта, подтверждающего, что нападавшего звали Кэссиди Портер.

Мне всё ещё нужны твёрдые доказательства того, что мой Кэссиди родился Джексоном Уэйном-младшим, но я чувствую, что становлюсь ближе.

Жди меня, Кэсс.

Я иду.

***

На следующее утро ровно в девять часов я нахожусь в офисе городского клерка с моей увеличивающейся в размерах папкой с информацией, и к моему великому облегчению мисс Долби снова работает за стойкой.

Сегодня я надеюсь получить копии свидетельства о смерти Терезы Хамфриз, а также свидетельства о рождении Кэссиди Портера и Джексона Уэйна-младшего. Я просмотрела требования для запроса дубликатов таких документов, и технически я должна состоять в родстве с этими людьми, чтобы запросить их жизненные записи. Однако вчера мисс Долби была такой услужливой и отзывчивой, что я отчаянно надеюсь, что сегодня она окажется такой же сговорчивой.

Её теплая улыбка говорит мне, что мне может просто повезти.

— Мисс Кадоган. Вы хорошо выглядите сегодня утром!

— Спасибо, мисс Долби. Пожалуйста, зовите меня Бринн.

— Что ж, тогда ты хорошо выглядишь, Бринн. — Она поднимает брови. — Чем я могу тебе помочь сегодня?

Я решаю не ходить вокруг да около.

— Я надеялась получить копии свидетельств о рождении Джексона Уэйна-младшего и Кэссиди Портера.

— Хмм, — произносит она, поджимая губы. — Кэссиди Портер не проблема, потому что он мёртв. Но Джексон Уэйн-младший? Я не знаю. Вы ведь не родственники, не так ли?

Я глубоко вздыхаю.

— Что, если бы я им была?

— Что ж, тогда я не могу стоять на пути твоих поисков родственников, верно? — лукаво отвечает она.

Я улыбаюсь.

— Мисс Долби, я ищу записи о рождении моих кузенов Джексона Уэйна-младшего и Кэссиди Портера. А также, если возможно, свидетельство о смерти моей тёти Терезы Хамфриз.

Она кивает мне.

— Просто заполни эту форму, Бринн. Я сделаю для тебя копии.

Я заполняю бланк, отмечая галочкой «кузина», «кузина» и «племянница» в записях, и жду у стойки, пока мисс Долби вернётся с копиями.