Шрифт:
Глава 1
— Ох, Лэйни, — восторженно воскликнула Райли Коул, — это просто класс!
Темноволосая малышка так стремительно выхватила из коробки голубые простыни, украшенные изображением Барби, что наволочка и белый конвертик посыпались на пол.
— Класс? Что именно?
Лэйни Вульф положила наволочку на место, а конвертик с улыбкой протянула Райли. Девочка нетерпеливо вскрыла его и подняла на Лэйни сияющие глаза.
— Это я, я! — Она помахала рисунком Барби, такой же миниатюрной и темноволосой, как она сама. — Но почему на ее платьице буква «Р»? Должно же быть «Б» — от
Лэйни наклонилась и притянула девочку к себе.
— Вовсе нет, глупышка. «Р» здесь от «Райли Коул» — самого потрясающего ребенка во всем Коннектикуте… после Тимоти Коула, конечно.
Она повернулась к белокурому старшему брату Райли, уткнувшемуся в спортивный журнал и старательно изображавшему равнодушие к происходящему. Мальчик принял коробку и начал не спеша разворачивать яркую рождественскую обертку. Лэйни подавила улыбку, оценив усилия, которых стоила девятилетнему ребенку наигранная невозмутимость. Но, заглянув под крышку, Тимоти не смог сдержать возглас изумления.
— Как тебе удалось заполучить это? Ты настоящая волшебница!
Он с триумфом направился к матери — показывать подарки. Фэрил Коул, улыбаясь, наблюдала за ними с дивана. Какая милая сценка — настоящее выражение дружбы между детьми и ее подругой.
— Ты только глянь, мама! Мяч с подписью самого Патрика Ивинга! И два билета на воскресный баскетбольный матч, где будет играть «Никс»!
— Второй билет, конечно, для меня? — спросила Райли.
Она успела расстелить новые простыни рядом с громадной, искусно украшенной елкой, устроилась на них в позе сладкого сна и прикрыла глаза. Лэйни легонько пощекотала ей пятку.
— Нет, милая, второй билет для меня.
Райли тут же надулась. Фэрил подхватила ее на руки прямо в коконе из простыней.
— Мы с папой и для тебя кое-что придумали, тыквочка, — утешила она, ставя девочку на нижнюю ступеньку лестницы, как гнома в голубой накидке. — Иди-ка наверх и надень что-нибудь поприличнее. Так ты постепенно заслужишь приз к тому моменту, когда брат отправится на матч с тетей Лэйни.
— Она нам не тетя, вот так-то.
Поднявшись ступеньки на три, девочка уселась поудобнее, вопросительно глядя на мать. Фэрил сделала вид, что напряженно раздумывает.
— Ну, если не тетя… тогда, значит, она вам дядя. Дядя Лэйни.
— Она не может быть дядей, мамочка, — обиженно возразила Райли, всем видом показывая, что не позволит себя дурачить.
— Тебе-то откуда знать! — фыркнул Тим, ловко посылая мяч прямо в коленки сестры.
Райли ухитрилась поймать мяч и сделала неплохой ответный бросок. Тим легко увернулся — и вдруг, что-то вспомнив, бросился к своей коробке. В ней тоже лежал дружеский шарж Лэйни.
По давней традиции она дарила детям к Рождеству и дням рождения по забавной картинке. Самый первый рисунок Тиму изображал аиста, пересекающего границу штата с младенцем в клюве, а внизу замерла шеренга машин, пассажиры которых аплодировали, высунувшись в окна. И этот, и другие рисунки Тим хранил в верхнем ящике своего стола. Сегодня его коллекция пополнилась еще одним. Тим улыбался во весь рот, разглядывая мальчика с прямыми светлыми волосами, в высоком прыжке опускающего мяч в корзину. Вдоль поля сидели в инвалидных креслах дряхлые игроки. «Похоже, мы правильно сделали, отправившись в дом престарелых», — говорила подпись.
— Это кто такие? — Райли
Тим поспешно вытянул новообретенную драгоценность из рук сестры.
— Это же ясно! Ларри Берд, Майкл Джордан и Исайя Томас.
— Это же ясно! Грабли Берд, Квакл Джордан и Кисайя Томас! — передразнила девочка, топая ногами по ступеням.
— Ну-ну, потише, вы оба! — крикнул вошедший Джон Коул. Он был буквально увешан пакетами орешков, крекеров и чипсов, а к груди прижимал упаковку содовой. — Гости повернут назад, если услышат весь этот гвалт. Кстати, они будут здесь минут через двадцать пять.
Он многозначительно глянул на жену. Фэрил подтолкнула детей к лестнице.
— Слышали, что сказал папа? Я пойду с вами.
Джон со вздохом облегчения опустил свою ношу на пол и понес бутылки содовой на стол в углу, предназначенный на роль бара.
— Слава Богу, хоть кто-то в этом доме готов к вечеринке.
Прищурившись, он поглядел на Лэйни, на которой было длинное, облегающее трикотажное платье. Вместе с массивными черными кожаными ботинками эффект получался потрясающий.
— Не пойму только, почему современные женщины предпочитают армейскую обувь?
— У Версаччи не продают таких платьев, если не можешь предъявить соответствующих ботинок, — засмеялась Лэйни. — К тому же такая обувь гораздо удобнее, чем высоченные шпильки, которые обожает большинство мужчин.
— Это верно, — со вздохом согласился Джон, — но где же загадка, тайна?
— Загадка в том, как мы ухитряемся держаться на ногах вечерами, после целого дня беготни. Ладно, мне пора немного себя приукрасить. — Послав Джону воздушный поцелуй, Лэйни взялась за перила. — Я постараюсь, чтобы загадка и тайна остались если не в обуви, то в лице.
Она не обернулась, и без того зная, какое выражение сейчас на лице Джона. Беспокойство и неодобрение, постепенно сменяющееся нежностью. Именно так он относился к ней все пятнадцать лет с того дня, как женился на ее лучшей подруге.
Ладонь легко скользила по гладким темным перилам. Должно быть, их сегодня отполировали, как и столик розового дерева, украшавший промежуточную площадку. В большой фарфоровой вазе стояли свежие цветы. Лэйни приостановилась, слушая приглушенную возню детей, вдыхая своеобразную смесь запахов, поднимающихся из кухни: благоухание зелени, и «мяса по-бургундски», и еще чего-то… должно быть, персиков в красном вине. От камина в гостиной донесся запах горящего дерева, на миг заглушив остальные ароматы.
«Вот то, ради чего стоит жить», — подумала Лэйни, внезапно охваченная чувством одиночества. Она не завидовала счастью Фэрил, но сегодня полнота ее жизни особенно бросалась в глаза. Один из красивейших особняков одного из лучших городов Коннектикута — он принадлежал Фэрил, как и его обитатели: любящий муж, чудесные дети и трудолюбивая экономка. Ах да, еще у Фэрил была роскошная фигура и множество друзей.
В это время открылась дверь спальни, и Фэрил ступила в коридор как прекрасное видение: легкое светлое платье, черный шелк волос, совсем немного косметики — только чтобы подчеркнуть нежные краски лица, — изящные жемчужные подвески (единственное дорогое украшение, не считая обручального кольца с бриллиантом). Пока Лэйни наблюдала за подругой, та вдруг схватилась за грудь, учащенно дыша. Казалось, она задыхается.