Чтение онлайн

— Вам кого?

— Сидякина Роберта Николаевича, — ответил Виктор.

— Ну, это я.

И воцарилась долгая пауза. Виктор жадно вглядывался в лицо незнакомого человека, который волею судеб доводился ему отцом.

— Я Роберт Николаевич, не ясно, что ли? — уже раздраженно проговорил человек. — Ты по какому делу?

Виктор молчал и смотрел на него, смотрел и вдруг улыбнулся.

— Фу ты! — пожал плечами Роберт. — Тебе кого нужно-то? Может, ошибся, парень?

И тогда Виктор ударил его. Кулаком в челюсть.

Роберт Николаевич охнул больше от неожиданности, пошатнулся. А Виктор ударил еще и еще и бросился бежать вниз по лестнице. Роберт Николаевич кинулся за ним. Из разбитой губы сочилась кровь.

— Стой, подонок! Негодяй!

Как был, в тонком свитере и тапочках, он выскочил на улицу, закричал:

— Помогите задержать хулигана! Бан-ди-ит! Во-он он, товарищи!

Кто-то из прохожих загородил Виктору Дорогу, другой схватил его за руку, и тут вихрем налетел Роберт Николаевич.

— Милиция-а! — И ударил Виктора наотмашь по лицу. — Подонок! Скотина!

— Что он натворил-то? Что случилось?

— Звонит, понимаешь, в квартиру. Только я вышел — он на меня с кулаками, как вам нравится? — торопливо объяснил собравшимся Роберт Николаевич. — И вижу-то его первый раз в жизни!

— Проверял, наверное, пустая квартира или нет, — сказал кто-то. — Обчистить хотел, ясное дело.

— Теперь от таких вот хиппи чего хочешь ждать можно!

— У моего соседа позавчера железными прутьями машину побили. Прямо под окнами стояла. Тоже такие вот субъекты!

Виктор только усмехнулся.

— Значит, вы никогда раньше этого юношу не видели? — спрашивал Сидякина розовощекий младший лейтенант.

— Я уже говорил вам, что нет. Он позвонил в квартиру, я вышел, и он набросился на меня. Если вы не примете мер, я…

— Примем, примем, гражданин Сидякин, не сомневайтесь. Я эту хиппи сейчас на пятнадцать суток оформлять буду. Утром — в нарсуд, пусть посидит, подумает.

— Вот именно. Только па пользу пойдет.

— В общем, все ясно. Не волнуйтесь, гражданин Сидякин, желаю вам всего хорошего. Ступайте, ступайте, а то простынете. Вот вы как налегке…

Роберт Николаевич ушел, на прощание бросив уничтожающий взгляд на Виктора. После его ухода стало относительно тихо. Кроме младшего лейтенанта, за деревянной перегородкой еще один милиционер, сержант, пил чай.

— Ну что, друг, личность свою определять не желаешь? — строго спросил младший лейтенант. — Ведь в камеру посажу и буду держать, пока не признаешься.

Виктор молчал, глядя в окно, забранное решеткой.

— А че ты на гражданина с кулаками кинулся? Что он тебе сделал?

Виктор молчал.

— Ты раньше этого гражданина видел, знал?

Виктор молчал. И тут розовощекий лейтенант с такой силой врезал кулаком по столу и так заорал, что сержант, пивший чай, испуганно покосился на него.

— А ну отвечать, когда

с тобой старшие разговаривают, мать твою!

Виктор вздрогнул, посмотрел на младшего лейтенанта. У того добродушные светлые глаза сделались черными.

— Что ты передо мной выдрючиваешься?! С тобой по-человечески разговаривают!

— А чего со мной разговаривать? Сажайте на пятнадцать суток, и все.

— Как тебя зовут?

— Ну Виктор…

— Фамилия?

— Ну Суханов…

— За что незнакомого человека избил? Ты что, ненормальный? Если ненормальный, сейчас в психдиспансер отправлю.

— Это мой отец.

— То есть как? Не понимаю, — растерялся милиционер.

— Что такое отец, не понимаете? — насмешливо посмотрел на него Виктор.

— А как же? То есть, он что? Ничего про тебя не знал, что ли?

— Вот именно.

— Постой, а как же алименты? Не платил, что ли?

— Мать не берет с него алиментов.

— Понятно… Это вы, значит, первый раз встретились?

— Ага… я его нашел.

— Понятно… — Милиционер задумался, глядя на Виктора. — А фамилию, адрес кто дал? Мать?

— Справочная дала.

— Понятно, — опять повторил лейтенант и вдруг взял со стола протокол и порвал его, швырнул в корзину обрывки. — Присядь, чего стоишь? В ногах правды нету. Ну, присядь, присядь, не выдрючивайся!

Виктор уловил в его голосе дружелюбные нотки, присел на краешке стула, закинул ногу за ногу.

— А зачем к нему пошел, а? Нет, ты не подумай, я так… по-человечески интересуюсь. Увидеть хотелось? Или что? Денег просить?

На последние слова Виктор презрительно усмехнулся.

— Ну конечно, не денег, это я так, — младший лейтенант поскреб в затылке. — Ну а зачем тогда?

— Морду набить, — с неохотой произнес Виктор.

— Так ведь он все равно ничего не понял, — младший лейтенант даже обрадовался, что Виктор заговорил. — И даже если б ты ему сказал, кто ты есть, он все равно ничего не понял бы, вот ведь какая штука.

— Почему?

— Да потому… Если он за… Тебе сколько лет? Шестнадцать, семнадцать?

— Шестнадцать с половиной.

— Если он за шестнадцать с половиной лет ни разу про тебя не вспомнил, не поинтересовался, как его сын родной живет… э-эх, вот ведь люди, ч-черт! — махнул рукой младший лейтенант. — Совести у них нет.

— А у кого она есть? — вновь усмехнулся Виктор.

— Ну-у, брат, ты того… загибаешь. У меня, например, совесть есть. У него, — он ткнул в сторону сержанта. — У тебя, я думаю, совесть есть?

— Почему вы так думаете?

— Ну, потому, что… пошел же ты к нему? Нашел адрес и пошел. А знаешь, почему? Это в тебе твоя оскорбленная совесть говорила, точно, точно, не улыбайся. За мать обида, за себя. Думаешь, я не понимаю? Вот ты скажи, ты смог бы ударить человека слабее себя, а? Смог бы или нет?