Чтение онлайн

Он провел пальцами по ее подбородку. Дыхание его касалось ее щеки. Бетани никогда не чувствовала такого ласкового и трепетного к ней отношения.

Невольно вздрогнув, она открыла глаза – и замерла в изумлении.

Неужели Финн? Но ведь он никогда не вызывал в ней подобных ощущений; Мужчина, обнимавший ее, чуть отстранился. Во взгляде его темных знойных глаз читался вопрос, но никак не осуждение.

Финн никогда так не смотрел на нее.

Это был Коннел.

А Финна больше нет, и он никогда не вернется.

Присев на постели, Бетани вернулась в реальность, такую

далекую от ее прежней жизни. Судорожно сглотнув, прошептала:

– Тебе больше нечего бояться. Финн Делейни уже никогда не вернется и не причинит тебе боли.

Бетани снова улеглась и тихонько вздохнула. Что же делать теперь? Как вести себя с кузеном Финна? Ведь трудно было не заметить его враждебности по отношению к ней. И почему ей снится такое? Почему ей показалось, что поцелуи Коннела Делейни столь разительно отличаются от холодных ласк покойного мужа? И вообще, почему ей приснилось, что она целуется с Коннелом?

– А-а-а, хорошо, что ты уже проснулась, айшон. Что ты только что сказала? Я не совсем поняла. – В дверях появилась тетушка Бриджет с подносом, покрытым льняным полотенцем.

– Что сказала? Ничего существенного. – Бетани, как бы потягиваясь, вытянула руки вверх, очень надеясь, что тетка не заметит, как они дрожат.

Бетани настолько была измотана, что до сих пор чувствовала тошноту. Ночью она вернулась из кухни в такой ярости, что едва держала себя в руках. Как смел Коннел Делейни смотреть на нее таким взглядом и выуживать из нее откровенные признания? Ведь сам же не ответил толком ни на один из ее вопросов. К сожалению, она не сопротивлялась, когда он обнял ее и поцеловал. Так что не было ничего удивительного в том, что после этого Коннел вторгся в ее сны.

Набрав полную грудь воздуха, Бетани медленно выдохнула.

– Не могу поверить, что я действительно уснула.

Бриджет прошла в комнату и отодвинула плотную штору, закрывавшую окно напротив кровати. В спальню хлынули потоки света, и в солнечных лучах начали свой танец мотыльки пыли. Сколько времени эта комната не видела тщательной уборки? Разумеется, это не тот вопрос, который Бетани могла бы спокойно задать хозяину дома, особенно после событий прошедшей ночи. Да и существует ли вообще какая-либо тема, которую можно было бы разумно обсудить с Коннелом?

– Последние несколько лет были для тебя невероятно трудными. Столько тяжелых испытаний! – воскликнула Бриджет, повернувшись к Бетани. – Ты, конечно же, заслушиваешь более спокойную жизнь, чем та, что была у тебя до сих пор. Но придется подождать. Нам потребуется время, чтобы обжиться здесь. Очень хорошо, что тебе удалось поспать несколько часов и немного освежиться.

Освежиться? Отголоски сна все еще жили в душе Бетани, и она чувствовала что угодно, но только уж никак не свежесть. Откуда ей было взяться после всего произошедшего? Она так надеялась обрести покой в этом доме, но теперь ей уже казалось, что надежды ее были глупыми и наивными мечтаниями. Что же касается Коннела Делейни… Ах, ну почему он так уверен, что она хочет обмануть его?

Откинув со лба волосы, Бетаин чуть приподнялась и тихо проговорила:

– Да, наверное, придется подождать.

Пока что Гленмид нисколько не походит на местечко, где мы могли бы избавиться от наших проблем.

Жизнь была тяжелой, холодной и одинокой, но таковы были ее суровые законы, к которым Бетани привыкла за годы замужества. Что-то заставляло ее верить, что их приезд в Ирландию изменит жизнь к лучшему, но теперь стало ясно: ничего хорошего их с сыном здесь не ждет. Но она не должна сдаваться. Ей следовало собраться с мыслями и что-то придумать… Во всяком случае, Росс больше не должен расплачиваться за ошибки своих родителей.

Поставив поднос на ночной столик, Бриджет присела на краешек кровати и взяла Бетани за руку.

– Увидишь, дела пойдут лучше, Вот горячий чай, печенье и яблоки. Быстренько позавтракай, а потом принимайся за дело. У тебя все получится, не сомневайся. Сейчас у тебя появилась прекрасная возможность устроить свою жизнь по-новому.

– Всю жизнь? Трудная задачка! – Бетани попыталась улыбнуться. Впрочем, тетка была права. Ей действительно следовало изменить свою жизнь, потому что от этого будет зависеть будущее ее ребенка, и ради благополучия Росса она выдержит все.

– Так-то лучше, моя дорогая. Начни класть свои стежки, как ты говоришь, когда начинаешь что-то новое. И так же говаривала еще твоя мамочка. – Бриджет пожала руку Бетани. – Посмотрим, успеешь ли ты все сделать до моего возвращения, айшон.

– До возвращения? – Бетани в ужасе смотрела на тетю. Она не была готова снова встретиться лицом к лицу с Коннелом при свете дня, тем более наедине. – Ты куда-то уезжаешь?

– Я только съезжу с Дженной О’Тул в деревню. У нас там кое-какие дела. А мистер Коннел сейчас в конюшнях. Так что можешь наслаждаться утром в полном одиночестве… Или, может быть, желаешь прокатиться с нами в повозке?

После недель, проведенных на борту корабля, и долгой дороги в тряской карете из Дублина перспектива поездки в повозке не встретила горячего отклика в душе Бетани. К тому же встреча с Коннелом Делейни не грозила ей в ближайшее время.

Покачав головой, Бетани пробормотала:

– Нет-нет, что-то не хочется. Может быть, в другой раз. А где Росс? Его уже давно не слышно.

Бриджет расплылась в улыбке:

– Наш парнишка играет на улице в обруч с Мэри О’Тул. Ужасно доволен. Скорее всего, после завтрака он заснет как убитый.

Бетани поднялась и села на краю кровати рядом с тетей. Нельзя же валяться в постели весь день.

– Росс хорошо позавтракал? Чем он занимался? Наверное, устроил полный беспорядок, исследуя содержимое буфета в детской.

Конечно, неплохо передать Росса дочери экономки на час-другой, чтобы та показала мальчику, где и что у них тут находится. Но Бетани привыкла сама заниматься сыном. По мере того как ухудшалось финансовое положение их семьи, Финн постоянно увольнял кого-нибудь из прислуги, включая воспитателей. И с каждым таким увольнением Бриджет и Бетани все больше времени уделяли ведению домашнего хозяйства. Часы же, заполненные уроками, которыми Бетани занималась с Россом, были единственной ее радостью в череде серых, однообразных будней.