Нефтяная Венера
Шрифт:
– Это оттого, что вовремя французам не сдались, – нашлась Маша, опередив Соню.
Такое впечатление, что сегодня все подготовились к политическим дискуссиям. У людей явно наболело. Присутствующие оживились. Даже порядком поддатый очкарик поднял голову и спросил:
– Что вы ска… ска-зали?
– Надо было французам сдаваться в 1812 году. Представляете, что бы тут теперь было? Парки, фуа-гра, Эйфелева башня, Монмартр. Как минимум вы бы имели французские паспорта.
– То есть ты считаешь, что во всём
– Он в том числе, – с жаром ответила Маша.
– Если бы требовалось сдаться вам, я бы сдался, – с галантным нахальством отвесил мрачный.
– Я пленных не беру, – парировала Маша. Я посмотрел на неё новыми глазами. Скулы горят, вся завелась. Даже говорить стала без акцента. – Ладно, не сдались французам, судьба даёт вам второй шанс – немцы. Немцам точно надо было сдаваться. Немцы, конечно, не французы, но порядок бы навели…
– Это сто процентов! – неожиданно оживился азиатский студент школы ФСБ.
– Не перебивай, – одёрнул его мрачный. – Продолжайте, пожалуйста.
– Я уже всё сказала. Россия, как капризная невеста, отшивает хороших женихов. А потом и брать никто не захочет. Чего вы ждёте? Американцев? Китайцев?
– Китайцам нельзя сдаваться, они собачек едят! – волнуясь, сказал Ваня.
– Это корейцы собак едят!
– Я китайцев на хую вертел! – задиристо крикнул очкарик.
– Короче, проблемы все из-за того, что вы шансы не умеете использовать, – подытожила Маша, Мария-Летиция-Женевьева, серебряная медалистка Парижа по кикбоксингу среди подростков.
– На эту тему у меня одна мысль есть, – сказал студент школы ФСБ. – Я недавно засекреченный перевод Нострадамуса прочёл. Там написано, что в 2012 году Европу постигнет страшная катастрофа: землетрясения, наводнения, засухи. Половина Италии утонет, Испания погибнет из-за лесных пожаров! А ещё там будет война. Арабы начнут мочить белых. Полный хаос. А Москвы это не коснётся. И тогда европейцы ринутся к нам со своих разорённых территорий. Тут-то мы им и сдадимся! Сразу всем! И немцам, и французам, и даже прибалтам!
Мимо прошёл официант с подносом, уставленным бокалами.
– Мэтр! Вина дамам!
Маша взяла бокал.
– Я только итальянцам буду сдаваться, – хихикнул отец Анатолий.
Танцующий на столе мужчина оступился и грохнулся на пол.
– Олег, вы в порядке?! – хохоча, крикнула Ирина.
Олег невредим. Поднявшись на ноги, он отряхнулся, подал Ирине руку, и она спустилась к нему с относительной грациозностью.
– Мне кажется, что если сдаться французам, ничего не изменится… – робко возразил Ваня, возвращаясь к прерванному разговору. Все повернулись к нему как к человеку, который ворошит забытую и наскучившую тему.
– Как же не изменится, молодой человек? Они принесут нам свою культуру, опыт, традиции.
– Никто не сможет изменить
Повисла тишина. Вокруг гул музыки и шум голосов, но нам кажется, что тишина.
– Ну и слава богу! – Все подняли рюмки и бокалы. Чокаются с Ваней. В его руке стаканчик сока.
– Слава России!
К нам протиснулась Лена и поманила меня пальцем.
– Вот, возьми, вам с Ваней к праздникам! – суёт мне что-то завёрнутое в рекламную страничку.
– Я его привёл не для того, чтобы… спасибо… просто… ну, ты понимаешь…
– Всё нормально. Он очень хорошо выглядит… как родители?
– Умерли.
– Извини…
– А твои?
– Нормально… ну, я побегу.
– Слушай… ты на праздники что делаешь? Можем повидаться…
– Я не в стране буду.
– О’кей…
Лена ушла. Я приоткрыл уголок свёртка: деньги. Сунул в карман. Мимо прошли давешние собеседники, волоча под руки интеллигента-очкарика.
– Слава России… – донёсся до меня его слабый возглас.
– Миша, хули вы пиздите? Вам отсыпаться надо.
– Грузи ко мне, я отвезу, – слышен голос азиата.
Возвращаюсь к Ване и сёстрам.
– Ну и объебосы! Нехило мозг пропарили! – с чувством сказала Соня, отпивая глоток воды.
– Может, пойдём уже?..
Выходим во влажную прохладу двора.
– Садитесь, довезём, – приглашает Соня.
– Это моя любимая песня, – ни к селу ни к городу говорит Ваня.
– Какая песня?
– «Калинка-малинка моя».
– А, эта, которая в фильме была…
Впереди строящиеся небоскрёбы. На одном из кранов пузырится и бурлит огромный триколор. На верхушке самого высокого небоскрёба – прожектор. Мощный белый луч шарит по небу. Прямо как я на даче… Только мой лучик был слабенький, а этот аж облака высвечивает. Как во время авианалёта. Охота же людям деньги тратить… А может, это не для эффекта сделано? Может, они там, в небоскрёбе, тоже хотят с Богом поговорить? Вложили деньги, чтобы повыше забраться, взяли мощный прожектор… Во все стороны на километры расходятся спящие жилые кварталы, а здесь, с высокой башни, жрецы без устали пытаются найти в небе хоть какой-то намёк… Хоть какую-то надежду…
У дома мы попрощались.
– Спасибо за вечер.
– Приходите к нам на день рождения! – зовёт Ваня.
– Точно! У вас же в конце декабря дни рождения, рядом, да?
– Вообще-то у меня послезавтра. То есть уже завтра, а… – начал я.
– А у меня послепослезавтра, то есть послезавтра, – подхватил Ваня.
– Придём.
Целуя Соню в щеку, я отозвал её в сторону.
– У нас секреты?! – крикнула Маша.
– Да нет, нет… – а Соне говорю тихо: – Слушай, зачем тебе антибиотики, это же вредно…