Недотрога
Шрифт:
Всматриваясь сейчас в лицо Данте, Алиса не находила его более красивым — настолько исказил его гнев. И извлекла из неведомых внутренних ресурсов собственный гнев. Где он прятался до того, одному богу известно.
— А вот и посмела, мистер Д'Акьюани. Потому что кое-кто, кого я люблю, лежит сейчас в больнице и очень нуждается в помощи. Помощи, которую я дать не могу. Как мне ни противно приходить сюда и общаться с таким аморальным типом, как вы, выбора у меня нет. — Горечь переполняла ее. — Поверьте, лазить через заборы и продираться через
— Делать мне нечего, кроме как слушать всякую чушь, — огрызнулся он.
Алиса вспомнила панику, руководившую всеми ее действиями, страх при встрече с ним. Но останавливаться нельзя. И быть воспитанной ей непозволительно. Она попыталась говорить спокойно:
— Я пробовала договориться о встрече с вами, только без толку. Легче добиться аудиенции у папы римского.
Он презрительно фыркнул. Следующее его движение было таким быстрым, что Алиса и охнуть не успела. Сорвав рюкзак с ее плеча, он моментально высыпал его содержимое на пол. Алиса рванулась вперед:
— Да как вы смеете…
Данте легко отодвинул ее в сторону. Ощущение его руки на животе заставило Алису с шипением отпрыгнуть. Она смотрела, как он изучает содержимое рюкзака. Бумажник с мизерной суммой. Использованный билет в один конец до Милана — достать обратный оказалось нереально, судя по всему, весь мир решил рвануть в эти выходные на футбольный матч. Телефон. Кредитная карточка.
Забросив мелочь обратно в рюкзак, Данте повертел в руках водительские права.
— Алиса Паркер…
Она машинально кивнула. Имя должно бы что-то ему сказать. Хотя не похоже. Он резко повернулся, и она инстинктивно отодвинулась подальше.
— И чего вы добиваетесь, явившись сюда с билетом в одном направлении? Не надеялись ли вы на обратной дороге воспользоваться моим личным самолетом или… что там? соблазнить меня и забеременеть, оправдав свои недавние выступления?
Алиса хотела было ответить, но он продолжал, не дав ей такой возможности:
— Если вы это планировали, то вынужден вас огорчить. Я не падок на мелодрамы, и трагическими воплями меня не возьмешь.
Алиса сделала над собой усилие:
— Мелани. Ее зовут Мелани Паркер. Неужели ее имя ни о чем вам не говорит? Если вы сортируете ваших любовниц по социальному статусу, то Мелани, вероятно, должна быть где-то в самом низу…
— Что-что? — оборвал он ее речь.
Алиса на мгновение смешалась. Казалось, он и впрямь недоумевает. По лицу мелькнула тень. Ага, вспомнил-таки! Гнев нахлынул с новой силой — похоже, большого впечатления Мелани не произвела.
— Это чудовищно! Вы что, ложитесь с женщиной в постель, не затрудняясь запомнить ее имя?
Преодолев разделяющее их расстояние, он грубо ухватил ее за плечо. Она задохнулась. Словно осознав, настолько она хрупка, Данте убрал руку, и Алиса с трудом восстановила равновесие.
Лицо Данте наливалось гневом и яростью. Он не верил ей ни секунды, но имя… Эта женщина явилась сюда с определенной целью. И можно поклясться, что в конечном итоге речь пойдет о деньгах.
Медленно, тщательно выговаривая слова, он сказал:
— Поясните. Моему терпению приходит конец. Чего вы хотите?
Алиса подняла голову и немедленно подтвердила его подозрения:
— Чего я хочу, мистер Д'Акьюани, так это денег. Мне нужны деньги для ухода за сестрой. Если вы не дадите их мне — нам, — ваш будущий ребенок будет подвергнут большой опасности. — Ее голос задрожал. — Ваш ребенок. Или вам плевать?
Данте нахмурился:
— О чем ты болтаешь, женщина? — Она говорит загадками. Может, ненормальная? — Уход? Какой еще уход?
Алиса на миг онемела. Конечно же, он не знает об аварии. Откуда ему знать? Она заговорила, ощущая себя все более и более отстраненной от собственного тела:
— Мелани… Мелани попала в аварию. Она ехала повидаться с вами и врезалась в грузовик. Внезапно вся картина предстала перед Алисой в полном объеме. Все, что ей пришлось вынести за последнюю неделю, с момента прибытия из Африки. Ее теперешнее присутствие в этом доме. Случившееся на крыльце.
Неужели он, правда, поцеловал ее? И она так беспомощно за него цеплялась?
Коридор вокруг покачнулся, раздвоился, и на этот раз она не смогла удержать равновесие.
Очнувшись, она обнаружила, что сидит на стуле, склонив голову к коленям под тяжестью большой руки, лежащей у нее на спине. Она хотела бурно запротестовать — ей никогда не бывает дурно! За последний год каких только ужасов ей не пришлось повидать, нервы у нее теперь из стали. И все же здесь, среди невозможной роскоши, она размякла в считанные минуты.
Перед собой Алиса видела черные брюки и ботинки Данте Д'Акьюани. Рядом виднелась еще одна пара ног. Пробормотав что-то невнятное, она попыталась пошевелиться. Давление руки ослабло. Она подняла голову: на нее смотрело доброе, жалостливое лицо экономки. Ей захотелось расплакаться.
Данте и экономка заговорили о чем-то по-итальянски, затем без особых церемоний потащили ее вверх. Не успев опомниться, она оказалась перекинутой через плечо Данте, неэлегантно стукнувшись о его спину.
— Что вы такое творите?
— Тихо. Кровь прильет тебе к голове и избавит меня от необходимости с тобой возиться. Когда ты ела в последний раз? Или забыла обо всем в азарте погони за деньгами?
Руки Алисы сжались в кулаки.
— Погони за деньгами? Да как ты смеешь! После того хаоса, в который превратил жизнь сестры!
Внезапно ее поставили на ноги. Кровь, прилившая к голове, застучала в висках. Алиса ухватилась за голову, едва сознавая, что стоит посередине громадной спальни, отделанной с несомненной элегантностью и столь же несомненной роскошью.