Чтение онлайн

— Ей восемьдесят лет. Так что кончай изображать возмущение. Твое обо мне мнение достаточно ясно, и я не потерплю, чтоб ты надувалась как индюк при любом упоминании о моих знакомых женщинах.

— А то, что все будут считать меня твоим очередным увлечением, это нормально?

— После номера, который ты отколола, это вполне справедливо. И необходимо, хочу добавить.

Черт, и почему она такая спорщица? Его так и подмывало заткнуть ей рот способом, отлично зарекомендовавшим себя раньше.

Алиса глубже уселась в кресле. Она не повторит

вновь той же ошибки, поднявшись в самолете.

— Хочу напомнить, что инициатором того поцелуя был ты, а не я.

Инстинктивно Данте захотелось защитить себя:

— А мне надо было дать тебе возможность раззвонить по всему миру, что я отец ребенка твоей сестры? Хорошо, что я вспомнил твое выступление неделей раньше и примерно представлял, чего ждать. Мне надо было закрыть тебе рот, хоть как.

Алису придавило к сиденью. Следовало признать, что у него действительно было моральное право поступить, как он поступил. Сознание, что его поцелуй был хорошо обдуманной и эффективной защитой, убивало ее. И пусть он даже целовал ее вчера… Она вспомнила его последующий холодный отстраненный взгляд. Словно он проводил какой-то эксперимент, словно и не пылал для него весь мир огнями, как для нее.

Очнувшись ото сна, Алиса пришла в ужас. Ее крепко прижимали к себе сильные руки. Вокруг темнота, где она — непонятно. Она начала яростно вырываться, паника туманила мозг.

— Пусти, пусти меня!

— Черт! Ты как дикая кошка, да успокоишься ты наконец? Я тебя несу, потому что ты не проснулась даже после приземления.

Сознание Алисы прояснилось. Данте нес ее по бетонному полю маленького миланского аэродрома. Они уже на земле. И неожиданно Алиса ощутила то, чего не ощущала очень давно. Безопасность.

Посмотрев вверх, она увидела жесткую челюсть, сурово сдвинутые брови. Поборов в себе желание прижаться к нему, она оставалась напряженной, пока они не добрались до машины и он не усадил ее внутрь. Смотреть на него ей было неловко, она только промямлила:

— Мне приснилось… я не знала, где я.

— Отлично, мы в Милане. Добро пожаловать обратно в Италию.

Он хмуро усмехнулся, у нее упало сердце. Глупо представлять себя защищенной тогда, когда ей именно и угрожает опасность.

Через час езды они остановились. Все еще окончательно не проснувшись, она шла вперед как слепая. Позволила Данте проводить себя в спальню и закрыла за собой дверь. Завтра… это была ее последняя мысль.

Утром Алису разбудил тихий стук в дверь. Стучалась скромная хорошенькая девушка в джинсах и короткой маечке.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — откликнулась Алиса, немного смутившись, когда та вошла и раздвинула тяжелые занавески на окне.

Улыбнувшись, девушка повернулась к Алисе. Говорила она немного запинаясь, чувствовалось, что старательно репетировала свою речь заранее:

— Синьор Д'Акьюани велел разбудить вас и передать, что он завтракает в столовой.

Алиса слабо улыбнулась.

— Спасибо.

Девушка

вышла и тихо прикрыла за собой дверь. Алиса откинулась на подушки. Давно уже она так хорошо не высыпалась. В голове мелькнуло воспоминание, как Данте нес ее на руках прошлой ночью. Сознавая, что ведет себя трусливо, она тем не менее отодвинула прочь мысль о том, что чувствовала при этом, предпочтя отправиться прямиком в пасть ко льву.

Внизу она быстро нашла столовую. Громадный блестящий стол, на одном конце которого ваза роскошных цветов, а на другом — Данте Д'Акьюани, потягивающий кофе и читающий газету. Он поднял голову. Казалось, его глаза смотрят сквозь нее.

— Хорошо спала?

Воздух зазвенел от разлившегося в нем напряжения. Она кивнула.

— Как младенец.

Та же юная девушка принесла апельсиновый сок, кофе, круассаны и фрукты.

Завтракая, она украдкой поглядывала на него.

— Я договорился в магазине на утро, через час мы поедем.

— Мы?

Он кивнул.

— Мне надо в контору, я завезу тебя, а после заберу.

— О. — Ей сразу стало легче.

Он хищно оскалился.

— Поездки по магазинам всегда утомляют меня до смерти, так что даже надежда увидеть, как твои прелестные формы упаковывают в кружево и шелк, не заставит меня долгие часы просидеть в ожидании, пока тебе не надоест вертеться перед зеркалом.

И уже произнося эти слова, Данте представил ее обнаженное тело, прикрытое одним шелком. Ему подумалось вдруг, что вряд ли есть еще что-то, что ему так сильно хочется увидеть. Сразу заторопившись, он допил кофе и встал.

— Жду тебя в холле.

Колкие ответы смешались у Алисы в голове, так что ни один не успел сорваться с губ. Вертеться перед зеркалом? Она сама уж и не помнит, когда задерживалась перед зеркалом дольше, чем на минуту. Этот человек невыносим. Он считает ее формы прелестными? Большим глотком, обжигаясь, она разделалась с кофе.

— Я вернусь через пару часов. Надеюсь никогда больше не увидеть этих твоих чудовищных лохмотьев.

Алиса взялась за ручку дверцы и, чуть не выпав наружу, когда шофер ее открыл, послала Данте убийственный взгляд. Рот до сих пор горел после кофе. Ей хотелось сказать что-нибудь — что угодно, — чтобы поколебать его возмутительную самоуверенность.

— Пока… — мягко прозвучало у нее за спиной. Алиса яростно, к изумлению водителя, захлопнула дверцу.

Два часа прошли незаметно. Между примерками она стояла в своем жалком белье в окружении разнообразной одежды и обуви. Чтобы попасть туда, где она сейчас находилась, надо было позвонить в дверь. Войдя же, она ожидала, что ее мигом отсюда выгонят. Даже на секунду задумалась, что делать, если так и случится. Одна, без денег, в чужом городе. Ни телефонного номера Данте, ни телефона.

Но встретившая ее высокая седоволосая женщина с королевской осанкой окинула ее взглядом и на безукоризненном английском сказала: