Недотрога
Шрифт:
– Вам придется поверить мне на слово.
Пожилой мужчина самодовольно напыжился.
– И мне тоже?
– Особенно вам.
Элейн взвизгнула от восторга.
– Желаю тебе в следующий раз больше преуспеть, Валдо.
Она заметила, что Чак в два больших глотка опорожнил банку, и велела Карлосу принести еще. Юноша неохотно подчинился. Его миловидное женоподобное лицо заметно помрачнело. Когда он вернулся с пивом, Элейн сказала всей компании:
– Идите порезвитесь где-нибудь, пока мы с Чаком поболтаем. Ты тоже,
– Как скажешь, Элейн, - Карлос поклонился.
Чак посмотрел, как все это сборище направляется к воде, потом вздохнул и опустился на песок рядом с шезлонгом Элейн, потирая заиндевелой банкой горячий лоб.
– Ну и сброд, - пробормотал он, прислушиваясь к их возбужденным воплям. Элейн улыбнулась и ласково дернула его за коротко стриженые волосы.
– Тебе не нравится мой новый зверинец, милый?
– Очень подходящее слово.
– А Карлос?
– Чудесный экземпляр.
Элейн хрипло рассмеялась.
– Неужели даже он?
– Сколько он получает в час?
Она прищурилась, продолжая улыбаться.
– Это целиком и полностью зависит от того, что он в этот час делает, дорогуша. Кажется, я уловила в вопросе нотку зависти?
– Тебе лучше знать.
Элейн пожала плечами.
– Это я просто размечталась вслух.
– Она засмеялась и погладила его шею.
– Наверное, именно поэтому ты мне так нравишься. Я восхищаюсь всеми, у кого хватает мужества быть хозяином самому себе. У тебя тело бога, нравственность бродячего кота и наклонности бармена - и я надеюсь, таким ты и останешься.
Чак усмехнулся:
– За исключением одного.
Элейн вскинула голову.
– Само собой разумеется, лапусик. Больше всего на свете я хотела бы иметь эти великолепные мускулы в своем распоряжении, особенно один из них...
– она многозначительно опустила взор, - ...но я уже слишком долго играю в такие игры и понимаю, что с тобой эти штучки не пройдут.
– Не будь так категорична, - мягко сказал Чак, думая о двадцати долларах, которые он взял в качестве платы за вчерашний вечер. За пять лет он не раз "одалживал" таким образом деньги, никогда их не возвращая. Он вздохнул, оглядел купающихся и решил, что помощь пока никому не требуется.
– О чем ты хотела со мной поговорить?
– О двух вещах.
– И что первое в повестке дня?
Богатая вдова села поудобнее, коснувшись своих рыжих волос и поправив верхнюю часть роскошного купальника.
– Я устраиваю сегодня маленькую вечеринку у себя дома, и хотела бы тебя там видеть. Я отмечаю свой день рождения. Который по счету, не скажу. Боюсь разочаровать тебя. Придешь?
Чак засмеялся.
– Подарок приносить?
Ее глаза весело заблестели.
– Вряд ли ты сумеешь не взять с собой то, что я особенно хотела бы от тебя получить.
Он покачал головой.
– Ну ты даешь.
Элейн довольно улыбнулась.
– Я тебя шокировала, милый? Я всего лишь
Чак мгновение колебался, потом кивнул.
– Ладно, твоя взяла. Я присоединюсь к зверинцу - на один вечер.
– Чудесно.
– А вторая вещь?
Элейн тут же остыла, и на её круглом лице выразилось сожаление и неловкость.
– Меня собирается ненадолго навестить племянница. Бедняжка прислала очень трогательное письмо, умоляя пригласить её сюда, и у меня просто не хватило духу отказать.
– Элейн тяжело вздохнула, качая головой.
– Я понимаю, что это ужасная ошибка. Я не видела её с тех пор, как она была ещё ребенком, и уверена, что ей вряд ли понравится мой образ жизни. А теперь, когда она уже в пути и ничего нельзя исправить, я просто схожу с ума от мысли, что придется заниматься ей все время, пока она у меня живет.
Чак ухмыльнулся, поддразнивая её.
– А в чем же дело? Найдешь Карлосу комнатку в местном Христианском союзе молодых людей и временно прекратишь вечеринки.
Элейн сморщилась.
– Бога ради, Чак, мне не до шуток. Дня на два - возможно, но на неопределенное время? У меня наступит нервный срыв.
Чак тихо засмеялся.
– И долго она собирается гостить?
Элейн наклонилась вперед, отчего ложбинка между грудями стала глубже, и облизнула ярко накрашенные губы.
– Видишь ли, лапусик, дело обстоит так. Предполагается, что визит будет коротким, но на самом деле это лишь уловка с её стороны, чтобы удрать от матери. Она хочет попытаться найти здесь, в Нью-Йорке, работу, чтобы иметь уважительную причину не возвращаться в свой кошмарный городишко в Айове. Я её за это вовсе не виню. Ведь в Айове практически никто не живет.
Чак нетерпеливо заерзал.
– А при чем тут я?
– Мне нужна твоя помощь.
– Какая именно?
Элейн погладила его стриженый затылок.
– Я подумала, не будешь ли ты лапочкой и не составишь ли ей компанию, пока я подыщу для неё подходящую работу и жилье. Просто надо как можно больше развлекать её, пока она будет жить в моем доме. Надеюсь, ты меня понимаешь?
Чак нахмурился.
– Погоди...
– О, я вовсе не надеюсь, что ты будешь проводить с ней все дни и ночи напролет, - тараторила Элейн, оставляя без внимания его возражения.
– Мне только хотелось бы рассчитывать на некоторое уединение по вечерам, всего на несколько часов. В сущности, мне целый день придется вести себя наилучшим образом и - ну, в конце концов, моим материнским инстинктам есть предел. Ну пожалуйста, Чак, сделай это для меня. Обещаю, что ты не пожалеешь. Естественно, я заплачу тебе за все время и усилия, которые ты на это потратишь.