Нечаянные грезы
Шрифт:
— Я не совсем хорошо себя чувствую, — сказала Муся и отстранилась.
— В чем дело? Ждешь прибавления семейства?
— Нет. Я уже ничего не жду, — вырвалось у нее вместе со вздохом.
— Тогда у нас с тобой много общего. — Он увлек ее в коридор, толкнул дверь в свой кабинет. Там был накрыт стол на двоих, на полу стояли корзины с розами. — Я велел, чтоб нас не беспокоили. Шампанское укрепляет расшатанные нервы. Только нужно выпить до дна.
Он протянул ей большой бокал холодного
Муся устроилась с ногами на диване. Вдруг стало легче физически, и на душе посветлело. Она благодарно улыбнулась Старопанцеву.
— Вот видишь, я знаю, какое тебе нужно лекарство. Но терапия будет неполной, если ты не облегчишь душу. Думаю, там накопилось много невысказанного. У меня, кстати, тоже. Ведь мы оба принадлежим к породе гордых одиночек.
Он придвинул к дивану свое кресло, протянул Мусе зажженную сигарету и, откинувшись на спинку, закрыл глаза.
— Ты, как всегда, прав. Но я, честно говоря, не знаю, с чего начать.
— Можешь с самого конца. Или у этой истории еще нет конца?
Муся пожала плечами и отвернулась.
— Зачем ты вышла замуж за этого типа?
— Сама не знаю. Он ужасно беспомощен в этой жизни. Совсем как маленький ребенок.
Она почувствовала комок в горле и замолчала.
— Мы все беспомощные дети. Думаешь, ему нужна твоя жалость?
— Не нужна. Совсем не нужна. Ты не представляешь, Саша, как он от нее страдает.
Она долго плакала на груди у Старопанцева, а он гладил ее по спине, волосам, испытывая при этом самые противоречивые чувства. Да, он любил эту женщину, но они были так похожи, что, находясь с ней рядом, он быстро уставал и начинал испытывать раздражение. Сейчас он понимал ее всей душой, вполне разделял ее чувства и от этого злился на них обоих.
— Ну, будет, будет, — наконец сказал он. — Прости меня за грубую откровенность, но тебе нужен мужчина. Тебя давно никто не целовал и не ласкал. Верно, моя девочка?
Она кивнула головой и громко шмыгнула носом.
— Он… я… мы не настоящие муж с женой, понимаешь? Но это не потому, что Вадим неполноценный мужчина — другой раз он смотрит на меня такими… молящими глазами. Только я не могу с ним спать. Не могу.
— Потому что ты любишь того мальчишку?
— Наверное. Хотя последнее время Алеша отдалился от меня. Понимаешь, он осуждает меня за то, что я вышла замуж за Вадима, хоть и не говорит об этом вслух. А ведь Вадим — его родной отец.
— Библейская история получилась. А Библия, на мой взгляд, самая трагичная книга в истории человечества. Увы, у меня тоже не получается легко и просто.
— И Ванька на меня дуется. Он не соглашается называть Вадима отцом. Мне кажется, он не поверил в то, что Вадим его отец. Вчера он
— Могла. Увы, мы, русские, любим отдаваться с головой чувству безысходной жертвенности. Оно захватывает нас больше, чем разудалый загул. Но в обоих случаях рано или поздно наступает отрезвление. Это очень жестокое, я бы даже сказал, беспощадное ощущение, Машенька.
— И что мне теперь делать?
— Ты хочешь получить этот совет именно от меня?
— Да. — Она жалко улыбнулась ему. — Ведь ты всегда был откровенен со мной.
— Был, есть и буду. Ты это хочешь сказать? А тебе никогда не приходило в голову подумать о том, каких мучений мне это стоит?
— Прости меня, Саша. Но ведь у нас с тобой никогда бы не получилось такого семейного счастья, каким ты его себе представляешь.
— Откуда тебе знать, каким я себе представляю наше с тобой семейное счастье?
— Знаю. Ты не захочешь делить меня ни с кем. Я сама такая, понимаешь? И я тоже не могу жить в клетке.
— Однако сейчас ты в ней живешь. И наверняка не захочешь, чтоб я вызволил тебя из нее силой.
— Но он не сможет жить один. У него бывают жуткие приступы головной боли и страшной депрессии. Иногда он целую неделю не выходит на улицу, запрещает мне включать телевизор и даже свет. Врачи хотели положить его на обследование в психиатрическую лечебницу, но я не смогла дать на это согласие. Ведь Ирина Николаевна, первая жена Вадима, не отдала его на растерзание психиатрам.
Старопанцев налил стакан чистого джина и залпом выпил его.
— Твоя семейная жизнь, насколько мне известно, длится всего пять месяцев, а ты уже чувствуешь себя на пределе, верно? Ну, а твой юный поклонник, тот и вовсе раскис и превратился в сплошной рубленый бифштекс, как выражается наш новый шеф-повар.
— Откуда ты знаешь Алешу? — удивленно и слегка испуганно спросила Муся.
— Откуда я его знаю? Да он бывает у нас раз в неделю, а то и чаще. — Старопанцев недоверчиво посмотрел на Мусю. — Неужели ты этого не знала?
— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Так что же мне делать, Сашенька?
Он встал и заходил по своему кабинету, натыкаясь на корзины с розами и громко чертыхаясь. Наконец он остановился возле дивана и сказал, сердито глядя на Мусю сверху вниз:
— Кажется, ты уже сделала все, что могла. Теперь наступил черед так называемого перста Господнего, или, как выразился кто-то из великих мира сего, его величества случая. Слыхала о таком?
— Я боюсь. Я очень боюсь.