Чтение онлайн

– И ты ей веришь?

– Она показала мне твой тридцать второй. Да еще Джек начал говорить: "За последние несколько дней меня сильно зауважали..." – но вдруг осекся. И еще он говорил: "Пока не надоест".

– Кто его зауважал? – поинтересовалась Лули. – Или что? Работа? Провидение?

– Я спросил, не в Сепульпе ли он, – кивнул Карл, – и мой вопрос застал его врасплох. Именно там подружка его отца держит пансион.

– Джек ее знает?

– По моим сведениям, как-то раз он пытался ее похитить.

Джек

стоял почти рядом с ее домом, но зайти не решался. Он никак не мог придумать, как себя вести. Не слишком вежливо, но снять шляпу? "Мисс Полис, помните меня? Я Джек, сын Ориса Белмонта". Может, она заметит в нем перемену; его голос так тронет ее, что она поневоле испытает к нему нежность.

Когда он похитил ее и оказалось, что она знает, кто он такой, именно она дала ему ценный совет: "Если хочешь стать вором, иди и ограбь банк".

Надо будет ей напомнить.

"Нэнси, помнишь, что ты сказала мне тогда в доме Норма Дилуорта – в лачуге на окраине Кифера, у железной дороги?" А потом ухмыльнуться и добавить: "Вот я и последовал твоему совету".

Или сказать ей правду: "Нэнси, я всегда считал тебя женщиной, которая в любое время готова броситься в постель с мужчиной; хотелось бы знать, как там у тебя с Орисом, но я и сам всегда мечтал побывать у тебя между ног. Из-за того, что я питаю к тебе такую страсть, ужасно не хочется тебя убивать".

Что-то вроде того, только спокойнее.

Он бросил машину у отеля "Сент-Джеймс" и пешком прошел три квартала до большого двухэтажного деревянного дома, выкрашенного в белый цвет. Дом был ухоженный, вокруг цветочные клумбы и молодые деревца багрянника.

Нэнси Полис открыла дверь, когда Джек поднялся на крыльцо. На ней было ситцевое платье на тонких бретельках с длинной юбкой, браслеты на ногах и туфли-лодочки. Одной рукой она оперлась о приоткрытую дверь.

– Если хочешь еще раз меня похитить, – сказала Нэнси, – тебе не повезло. Я уже больше года не видела твоего папашу.

На прощание Орис угостил ее прочувствованной речью и дал достаточно денег, чтобы она безбедно жила до старости: сто тысяч долларов. Нэнси тут же посоветовала Джеку не питать иллюзий, потому что деньги лежат в Национальном банке. Орис поклялся, что банк никогда не лопнет, хотя, возможно, сменит вывеску. И еще – Орис просил ее сообщить, если у нее почему-либо кончатся деньги.

Джеку и в голову не приходило ее грабить. Но он помнил слова индейца – сокамерника из Макалестера о Вирджиле Уэбстере, который много лет хранит дома крупную сумму на тот случай, если его ферма разорится. Видимо, денег у него не меньше, чем у Нэнси, – сто тысяч! Господи боже, наличными! И они хранятся в доме.

Вот о чем стоило поломать голову. Одновременно прикончить Карлоса и прибрать к рукам денежки Вирджила, которые тот хранит в доме. Тогда путешествие в Окмалджи окажется вдвойне приятным. Еще один важный вопрос – мисс Полис. Фигурка у нее и сейчас

что надо. Хоть и располнела немного, толстухой ее не назовешь. Пухленькая – вот точное слово. Как подушка, на которой приятно полежать.

Она держалась свободнее, чем когда он впервые увидел ее в форме официантки ресторана Харви. Джек зашел в дом, посмотрел на ее туфли-лодочки с бантиками и спросил:

– Куда ты собралась? Чечетку бить?

Глядя ему прямо в глаза, она ответила:

– Я бы не возражала.

Джек понял: она все равно что позволила ему лечь с собой в постель еще до заката.

В доме нашлись виски и домашнее пиво. На ближайшее дерево Нэнси повесила объявление: "Свободных мест нет". На втором этаже у нее было пять комнат, включая ее собственную, и восемь коек для жильцов, но на этой неделе ни одного постояльца не было; она повесила объявление и отправила в отпуск цветную девчонку Женеву, которая убиралась в комнатах и готовила за десять долларов в неделю. Нэнси пообещала известить ее, когда снова будет работа. После ухода Женевы дом оказался в их распоряжении.

Джек рассказал Нэнси, чем занимался с тех пор, как они виделись в последний раз: грабил банки, поджег нефтехранилище и управлял борделем.

Нэнси жадно слушала его, изумленно хлопая глазами. Она призналась, что и сама хотела бы управлять борделем. Когда она работала официанткой в ресторанчике Харви, ей все время представлялось, будто она служит в тюремной закусочной – если в тюрьмах есть закусочные.

Джек сказал:

– Тюремную баланду не стал бы жрать даже умирающий с голоду.

– Помнишь, какой у меня был кружевной передник? – спросила Нэнси. – Тамошние официантки до сих пор носят такие. Никакой косметики, на форме не должно быть ни единого пятнышка. Не болтать и не флиртовать с посетителями. Старшая официантка – все равно что тюремная охранница.

– Ты до сих пор вспоминаешь о ресторане как о тюрьме? А мне нравилась курица по-королевски.

– И мужчин к себе водить нельзя было.

– Тебе хотелось нарядиться и выйти на волю? Помню, вы с отцом все время перешептывались.

– Вы уходили, а мне влетало от начальницы смены. Приходилось украдкой выбираться из общей спальни.

– Я помню и твою форму, и пучок на голове.

– И обязательные сетки для волос. Но знаешь что? – Нэнси вдруг заулыбалась. – Иногда мне ужасно нравилось быть "девушкой Харви". Нас узнавали на улице, как кинозвезд. Девчонки просили автографы.

Она увела Джека на кухню и налила ему пива. В кухне пахло перекипевшим супом из капусты.

– Знаешь, чем я все время занимаюсь с тех пор, как познакомилась с Орисом? – спросила Нэнси. – Жду. Четырнадцать лет жду. Жду с тех пор, как мне исполнилось двадцать лет. И я все время одна. Сама с собой.

– Почему не бросила его?

– Думала, он уйдет от твоей мамы.

– Он тебе обещал?

– Иногда говорил, что сбежит из особняка на Мэпл-Ридж... с катком на третьем этаже, о который Эмма колотит кукол.