Шрифт:
Пролог.
– Ненавижу! С*ка, как же я её ненавижу! – до моего слуха донесся нереально злой голос мужа и, последовавший за этим, глухой удар в стену. Я вздрогнула, испуганно прижав руки ко рту, чтоб сдержать едва не вырвавшийся вскрик.
Зачем он так? Почему злится?
Я стояла в коридоре, почти не дыша. Сердце колотилось так быстро, что казалось, оно просто вырвется. Тихонько вздохнула, пытаясь успокоиться. Заглянула в приоткрытую дверь: Артур стоял, расставив руки перед зеркалом, и часто дышал. Глаза мужа были закрыты,
– Бл*ть, это просто сюр какой-то – прошипел он, и посмотрел вниз. Глаза вспыхнули яростью, и поток ругательств полился из его рта.
Он смотрел на тест, который я специально оставила на видном месте. Там были яркие две полоски. И это, судя по его поведению, взбесило не на шутку.
Почему? Почему такая реакция на тест? Я совсем другого ожидала. Даже если не радости, то уж не ненависти конечно. А он так…
Слёзы закипали в глазах, в горле ком. Неужели подруга оказалась права? Верить в это не хотелось, но я своими глазами видела реакцию мужа и слышала его. Я тихонько отступила назад, стараясь двигаться максимально бесшумно. Он не должен знать, что я видела и слышала его. Только не сейчас. Я совсем не готова встретиться с ним лицом к лицу. Позже. Я успокоюсь и мы поговорим.
В голове, словно на повторе, звучали его слова: «Ненавижу… Как же я её ненавижу!» Мне срочно нужно на воздух, иначе я просто задохнусь от спазмов, что сжимают мое горло. Душа болела так, что невозможно было сделать вдох.
На цыпочках, я добралась до входной двери. Схватила балетки и осторожно юркнула за дверь, тихонечко прикрывая её за собой. Только бы он не услышал…
Глаза щипало от нещадных слез, что стекали с глаз, омывая щеки. Меня даже не волновало то, что тушь может потечь и я стану пандой. Пусть, сейчас мне совсем не до этого. После, всё будет после…
Не дожидаясь лифта, я, как и была босиком, стремительно спустилась по лестнице и выбежала на улицу. Легкие горели, и воздух втягивался со всхлипом.
Села на лавочку, жадно вдыхая воздух. Отряхнула ноги и обула балетки. Хорошо, что тепло сегодня, не нужно надевать сто одежек, чтоб не замерзнуть.
Шаги в подъезде заставили меня вскинуться. Вдруг это Артур? Я не хочу его видеть.
Бежать отсюда. Сейчас. Мне нужно тихое место, где я смогу побыть одна и всё обдумать.
Стерев слезы, и, скорей всего сделав только хуже – размазав тушь по лицу, я стремительно сорвалась со скамейки и бросилась в парк, что был совсем рядом с домом. Уходила вглубь, встречая сочувствующие взгляды редких прохожих.
Плевать, что они думают обо мне. Сейчас моя жизнь рушится, разбивая сердце в клочья. Что мне сочувствие незнакомых людей – пшик, который не повернет время вспять.
Я бежала так долго, что начала задыхаться. Ноги сами принесли меня к месту, где мы любили сидеть с Артуром. Наше место, куда мы часто приходили вдвоем, когда начали встречаться. Здесь было тихо и спокойно. Небольшая полянка у реки, окруженная кустарниками, она создавала атмосферу уединения и скрытость от чужих глаз.
Я упала на траву и завыла, перестав сдерживаться. Горькие слезы лились ручьем.
Как мне хотелось, чтоб в этот ужасный момент, со мной рядом была мама. Но этого никогда не будет, потому мамы с нами
Больно. Мама, знала бы ты сейчас, как мне больно. Как не хватает твоих любящих объятий и возможности уткнуться носом в твою шею, в поисках утешения. Как же мне плохо, мама. Пожалуйста, если слышишь меня, помоги. Пошли мудрости своей дочери, дай утешения…
Я плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Солнце, словно в солидарности со мной, зашло за облако.
Сидела, обхватив колени руками, и смотрела на водную гладь. Прокручивала в голове увиденное и услышанное, и никак не могла смириться с этим.
Нет, это неправда. Такого просто не может быть. Мой Артур никогда бы не сказал такого.
Это не обо мне. Просто, он злится на кого –то.
Не на меня. Ведь о любимых людях такого не говорят.
А Артур меня любит. Я знаю. Пусть он редко говорит об этом, но ведь любит! А я люблю его очень сильно. Так сильно, что не могу представить разлуку с ним.
Приду домой и скажу, что этот тест – просто глупый розыгрыш. Он поймет. Возможно, мы даже посмеёмся над этим позже.
И тогда, я узнаю, на кого он так злился.
Не на меня, я уверенна в этом.
Мы поговорим, и всё будет хорошо.
Приободренная принятым решением, я вернулась домой.
Артур стоял в прихожей и прожигал взглядом дверь. Я зябко поёжилась, стараясь унять нервную дрожь.
– Где ты была? – процедил он, окидывая меня презрительным взглядом. Я смешалась, не зная, что ответить – Почему в таком виде? – он чуть ли не рычал, наступая на меня. Впервые за всё время, которое я его знаю, испугалась.
– Гуляла в парке – дрожь в голосе выдала меня с головой. Он подошел ко мне так близко, что я ощутила его дыхание. Алкоголь. Он пил?
– И с кем ты там гуляла, раз пришла в таком виде? – язвительно протянул он, коснувшись рукой моего подбородка, заставляя смотреть ему в глаза.
– Одна. Я была одна. Просто…– сбивчиво начала я, но он прервал:
– Врёшь. Ты мне сейчас нагло врешь.
Аура исходившей от него неприязни, едва ни сбивала с ног. Я пошатнулась, отступая, и оказалась прижата к двери. Попыталась подавить страх и желание зажмуриться.
– Что это? – он брезгливо поднял тест вверх – Какого черта молчишь?
– Я все объясню – попыталась я.
– Нехрен объяснять. Я сам всё понял. Ты решила таким образом связать меня – зло цедил он, подавляя меня – Только у тебя ничего не выйдет. Ты сделаешь аборт. Мне этот ребенок не нужен. И ты тоже не нужна. Достала – он отшвырнул тест и отошел от меня.
Я стояла, словно оглушённая. Смотрела, как ходит вперед – назад, и вздрагивала, когда ловила полный ненависти взгляд.
– Ты думала, что самая хитрая? Что сможешь переиграть установленные правила? Только я не согласен идти у тебя на поводу. В договоре было обговорено: год брака с тобой – и мы разводимся. Каждый получит причитающееся ему наследство. Только вот когда осталось до конца срока чертовых три месяца, ты решила сыграть нечестно. Что пообещал тебе мой отец?