Не верь
Шрифт:
Виталик, разумеется, о переполохе по поводу его личности не знал, но за город не собирался, по городу не перемещался и на автостоянку в эту ночь машину не поставил. Он припарковал «Волгу» с торцовой стороны гостиницы «Лада» и отправился перекусить в ресторан, чтобы хорошенько обдумать, идти на встречу в гостиничный номер майора Сушнякова или нет. Ему уже порядком надоело нелегальное положение, и он горел желанием поставить точку. «Но почему Гущин просил повременить? Что произошло?» Эти вопросы и сдерживали его порыв. И не так уж сложно понять, какие чувства сейчас переполняли парня. Чтобы как-то отвлечься от размышлений,
Старшего лейтенанта Виктора Николаевича Зубчикова разбудила жена. Он вернулся вечером с суточного дежурства и, вполне естественно, выразил недовольство.
— Чего тебе? Вечно пристаешь со своими проблемами, когда сплю.
— Тебя там какой-то молодой человек спрашивает, — прошептала Валентина, чтобы не разбудить детей.
— Пусть завтра приходит, — отозвался он таким тоном, будто супруга виновата, что к нему пришли.
— Я ему то же самое сказала, но он не уходит. Просил передать, что он от Синицына Антона Сергеевича и дело срочное.
— От Антона Сергеевича? — Имя на мужа подействовало лучше освежающего холодного душа. Он тут же откинул одеяло, схватил со спинки стула брюки и сунул ноги в штанины. — Что же сразу не предупредила? — еще и обвинил он женщину. За девять лет супружеской жизни Валентина достаточно изучила характер мужчины. По опыту знала, что вступать с ним в спор, когда он уставший и раздраженный, бесполезное занятие. Семейный скандал, к тому же бессмысленный, в этом случае обеспечен. Поэтому она молча покинула спальню и предупредила визитера, что муж выйдет к нему с минуты на минуту. Затем скрылась на кухне, откуда послышались шум воды и позвякивание посуды.
Зубчиков угодил в сети Дядюшки Билла три года назад. Сослуживец, причем старший, опытный, на которого хотелось равняться, обратился тогда к нему с просьбой, чтобы он потянул волынку с одним уголовным делом. В то время Зубчиков занимал должность следователя РОВД. Честному лейтенанту не пришлось по душе то, что его просят поступиться совестью и нарушить, так сказать, кодекс морали. О прямом нарушении закона речь пока не шла.
— Не ожидал от вас, господин майор. И смею заверить, что доложу командиру, — заявил он в лицо бывшему кумиру. Уважение улетучилось, правда, позже вернулось в другом качестве.
Вспоминая начало своего падения, Виктор Николаевич думал: каким же он был наивным дурачком и простачком. А старший сослуживец научил зарабатывать деньги, объяснив, что так многие поступают, просто не афишируют, а действуют умно и тонко. А закон нарушать совсем не обязательно: можно что-то важное не заметить и пропустить — халатность, ни больше, ни меньше, не поинтересоваться у свидетеля уголовного дела важным фактом — простое упущение и так далее. Затем закрыть дело за недостаточностью улик, сдать папку в архив — и вся премудрость. Такую примерно науку преподавал он лейтенанту. А на ту угрозу, доложить
— Дурак. Во-первых, командир тебе не поверит. Чем докажешь? Во-вторых, люди платят солидные деньги. Ты откажешься — другие найдутся.
— Если я доведу дело до логического завершения, кто опровергнет факты? — взволнованно произнес молодой офицер.
— Ты не завершающая инстанция правопорядка. А суд на что? Именно он приговор выносит. А у судьи семья, могут оказаться больные родители. Старикам-то кто поможет, если не родное чадо?
— Так можно всех подстричь под одну гребенку. Не верю, чтобы сами судьи брали взятки. На чем тогда наша юриспруденция держится? — разгорелся у них серьезный спор.
— Берут, молодой человек, и судьи, и прокуроры, и адвокаты. Еще как берут, и некоторые даже благодарят. Как говорится: деньги не пахнут, а социальный уровень поднимают.
— Выходит, что все вокруг взяточники? Кем же тогда забиты колонии, если не преступниками?
— Глупыми преступниками, — поправил собеседник. — Значит, не сумели нащупать каналов, связей или нечем было заплатить за свободу. В наше рыночное время бесплатных услуг не оказывают, в том числе и юридических.
— Нам же государство платит зарплату за то, чтобы мы стояли на страже правопорядка.
— Выдает иногда, — усмехнулся майор. — Подачка. Вот ты когда последний раз ее получал?
Зубчиков загнул на руке несколько пальцев.
— Четыре месяца назад.
— А семью на что кормишь?
— Перебиваемся, — признался тот, — но с голоду не умираем.
— И не считаешь свое положение унизительным? — не без иронии поинтересовался сослуживец.
— Ненормально, конечно, но верю, что временно.
— Хорошее слово «временно». Вот и оптимизм у тебя временный. Когда-нибудь и сам станешь вспоминать о нем с улыбкой, — произнес старший по званию пророческие слова. Но тогда неиспорченный офицер милиции не принял философию сослуживца. — А то, что все берут, — такого не говорил, еще далеко не всем предлагают.
— Повезло мне, — вставил Виктор Николаевич, но майор пропустил его слова мимо ушей.
— Но нужные люди находят друг друга и обмениваются взаимными услугами, — продолжил он. — Твое же временное положение продлится до тех пор, пока не поймешь, о чем я тебе здесь битый час толкую.
Как бы там ни было, но первый их разговор на данную тему проходил на разных языках. Лейтенант майору отказал и намеревался более тщательно подойти к находящемуся у него уголовному делу. Но времени развернуть бурную деятельность Виктору Николаевичу не дали. Буквально на другой день после описанной выше беседы его вызвал к себе начальник РОВД и приказал передать дело другому следователю. К великому удивлению, а вместе с тем — разочарованию, другим следователем оказался вчерашний спорщик.
— Почему, разве я не справляюсь? — встал в позу подчиненный.
— Отчего такие мысли? — Командир поднялся со стула и с улыбкой подошел к лейтенанту. Даже похлопал его дружески по плечу. — Ты толковый офицер, вот и решил послать тебя в командировку. Отвезешь в столицу важные документы.
— Но…
— Никаких «но», — обрезал подполковник, стирая с лица улыбку. — Или возомнил себя комиссаром Мегрэ? Думаешь, замены нет и другой следователь не способен за тебя довести до конца простое уголовное дело?