Чтение онлайн

— Только не задерживайся долго, — напутствовала мать.

Дружба с Валерием Филимоновичем Ряженцевым помогла Зимберу выйти после повторного судебного разбирательства полностью оправданным. Судья — выдвиженец мэра, характеристику давал сам Ряженцев. Если коротко: пересмотр дела вылился в реабилитационный процесс Зимбера. Нежелательные свидетели на суд не явились по той простой причине, что их туда не вызвали. А заинтересованные лица читали хвалебные оды. Со всех сторон бывший заместитель мэра выходил положительным героем, оклеветанным людьми нечестными и завистливыми.

Валерий

Филимонович первым подошел поздравить Исаака Давидовича с победой.

— Рад за тебя, коллега, — дружески похлопал он его по плечу.

— Это с вашей подачи. Поверьте, я сумею отблагодарить, — склонил голову Зимбер.

— Ну какие могут быть счеты между друзьями? — покровительственно произнес глава города. — Преданных людей нельзя бросать в беде. Так недолго всю команду растерять и одному остаться. А один, как известно, в поле не воин.

— Еще раз спасибо.

— Ладно, — отмахнулся Ряженцев. — Не сомневаюсь, что ты на моем месте поступил бы точно так же.

— Да я для вас, я… — выпятил вперед тощую грудь Зимбер.

— Знаю, знаю, — улыбнулся тот, — горы свернешь. Вот мы и посмотрим, на что ты способен, когда восстановим на прежней должности.

— А что, это возможно? — просиял от счастья оправданный.

— Почему нет, если перед законом ты остался незапятнанным?

— Как же Голубев, который сейчас на моем месте? — все еще не верилось Зимберу.

— Не нашли мы с ним взаимопонимания. Он назначен был временно, и, по моему разумению, снимем его с высокого поста в связи с несоответствием занимаемой должности.

— Переведете на другую должность?

— На другую должность? — переспросил Ряженцев. И не сдержался: — Да гнать таких выскочек из мэрии нужно. Слишком самостоятельный. Тоже мне реформатор нашелся.

Чувствовалось, что этот самый Голубев порядком насолил главе городской администрации. Собеседники и не заметили, как к ним подошли их жены. Ряженцева держала подругу под локоть.

— Любимое занятие моего мужа — дискуссии, — прервала жестикулирующего оратора Инга Валентиновна. Подруги переглянулись и рассмеялись. — Плохое у Зимберов, будем надеяться, уже позади. Теперь о хорошем: ты пригласил их на день рождения?

— Не успел, — почувствовал некоторую неловкость мэр.

— Так что тебе мешает сделать это сейчас? — Она подмигнула Светлане Силантьевне. Та опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

— В субботу, в семнадцать часов, жду вас в своем новом особняке. По уже известному поводу, — исправил упущение Валерий Филимонович.

— Круглая дата, — вставила суженая.

— Наслышан, — не остался в стороне и Исаак Давидович. — Почтем за честь.

Супруга поощрительно кивнула ему.

На банкет в честь пятидесятилетнего юбилея мэра получил приглашение и начальник УВД области. Он не был любителем светского общения, но уклониться от приглашения посчитал неудобным. Да и сидеть в пустой квартире одному не хотелось. Долго думал насчет костюма. В друзьях у Ряженцева он не числился и не стремился к сближению, поэтому, чтобы подчеркнуть официальность их отношений, надел не гражданский костюм, а форменный, но парадный. Юбилей как-никак.

Желающих полюбезничать с генералом на праздничном вечере нашлось бы хоть отбавляй, но он сторонился

общения. Перекинулся лишь несколькими фразами с губернатором, которого уважал. В самый разгар веселья, решив, что все правила светского этикета соблюдены, Карпов решил незаметно ретироваться.

— Егор Матвеевич, — окликнул его виновник торжества. Он как раз беседовал в холле с Зимбером. Внешне они были полной противоположностью друг другу. Высокий, полный мэр и тщедушный, маленький, с впалой грудной клеткой его повторно назначенный, а вернее — восстановленный в должности заместитель, при виде которого генерал невольно поморщился. Меньше всего ему хотелось общаться с этим человечком. Но он вынужден был подойти к ним. Еще раз поздравил Ряженцева с круглой датой и небрежно кивнул Исааку Давидовичу. Тот лишь изобразил на лице ехидную улыбочку. Что, мол, не удалось меня скушать? И не пытайся более.

— Решили уйти от нас по-английски, не попрощавшись? — спросил хозяин особняка.

— Что-то неважно себя чувствую, — нашел причину генерал. На самом деле физически после ранения Карпов восстановился. Правда, чуть заметно еще прихрамывал, но боли уже не ощущал.

— Это потому, что вы спиртного не употребляли, — вставил Зимбер. Его слащавый голос буквально выводил начальника УВД из себя. Он так взглянул в хитрые глазки, что те забегали.

— Так не годится, чтобы гость уходил без посошка на дорожку, — заговорил опять мэр. — Нехорошо пренебрегать обычаями.

— Но…

— Возражения отклоняю, к тому же завтра воскресенье.

— И здоровье от этого только улучшится, — уколол третий собеседник, но на этот раз смотреть в глаза генерала поостерегся. Сам того не подозревая, Исаак Давидович последней репликой завел генерала.

— Обычай решили соблюсти, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. При этом выдавил доброжелательную улыбку, во всяком случае, ему хотелось такую изобразить. — Что ж, согласен.

— Вот это уже по-нашему, — одобрил не подозревающий подвоха именинник. — Вино, шампанское, коньячок? — предложил он гостю на выбор. — А может, водочку?

— Последнее. Но только вместе с хозяином.

— Какой разговор.

— И я с удовольствием присоединяюсь, — опять влез Зимбер.

— Не возражаю, — буркнул Карпов.

— Принесите, пожалуйста, водочки и закуску, — обратился Ряженцев к одному из официантов. Обслуживающий персонал предоставил ресторан «Факел». С его директором мэра связывала давняя дружба, да и сам директор присутствовал на торжестве.

— Полную бутылку и три граненых стакана, — внес коррективы Егор Матвеевич, — закуску не обязательно.

И Валерий Филимонович понял, что попался на удочку. Недовольная гримаса отразилась и на лице его восстановленного в должности помощника. Ему-то совсем не обязательно было вмешиваться в проводы по обычаю. Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь. А ударить в грязь лицом не хотелось. К тому же уже сгрудилась кучка наблюдателей, гулом подбадривая троицу. Таким образом, они как бы оказались связанными определенными обязательствами не только между собой, но и перед наблюдателями. Отрезал последний путь к отступлению сам губернатор. Он первым захлопал в ладоши, когда официант доставил на подносе непочатую бутылку «смирновки» и три настоящих граненых стакана.