(Не)уязвимый

Светящееся кольцо из мелких диодов над зеркалом раздражало привыкшие к темноте глаза, но по общестанционному времени уже наступил отбой, и верхнее освещение автоматически не включилось, а Риду было лень протянуть руку к консоли. Хотелось умыться и наконец уснуть – день выдался непростой.

Нервная перегрузка часто была нормой, как и физическое утомление, но сон не приходил по щелчку – выдавались ночи, когда Рид подолгу лежал, бесполезно расходуя отведённые на отдых часы.

Диспенсер с троекратным

шипением строго отмерил положенную дозу воды, и Рид плеснул её прямо в открытые глаза, почувствовав и дискомфорт, и облегчение: прохладная влага снимала жгучее напряжение.

Оперевшись на полимерную плиту, куда была встроена раковина крошечного санузла, Рид замер, позволяя каплям стекать с его лица. На нижних веках залегли тени, а мимические мышцы пришлось намеренно расслабить – когда увидел в зеркале отражение. Мимолётный баланс среди кромешного хаоса, властвующего и над машинами, и над людьми. И не только над людьми.

Чуткий слух уловил лёгкое движение – а может, Рид лишь ощутил дуновение отфильтрованного воздуха и пружинисто оттолкнулся от залитого водой бортика, но обернуться не успел: чужая рука перехватила за горло, неестественно поворачивая шею.

Рид хотел позвать на помощь – голоса не стало, Рид попытался вывернуться, но мышцы закаменели перед лицом неведомой и невидимой силы: всё, что он видел, это слепящий круг лампы.

Не сработали и привычные для любых критических ситуаций инстинкты – наоборот, они молчали, сигнализируя, что Риду ничего не угрожает. Диссонанс разрывал одновременно разум и все органы чувств.

Дыхание сзади было горячим и прерывистым – влажная кожа загривка покрывалась мурашками. Пальцы второй руки незнакомца пробрались под наполовину расстёгнутый китель, касаясь нательной майки. Ладонь уверенно, но не грубо легла на живот, заставив Рида расслабиться и податься назад. Абсолютная и столь редкая беспомощность теперь не ужасала, что-то до дикости странное было во всём происходящем, отчего ощущение реальности искажалось, как в кривом зеркале, шло помехами и мешало адекватному восприятию.

Нахлынувшее оглушающей волной спокойствие уже не шокировало, Рид прикрыл веки и попытался убрать руку с горла, неизвестный разрешил ему это сделать. Кисть была крупнее, чем у него, через секунду она плотно сжала запястье, аккуратно, но надёжно зафиксировав Рида, а шеи коснулись тёплые сухие губы в обрамлении колкой щетины. Рида повело, он уже ничему не удивлялся – свободной рукой дотянулся до головы своего пленителя, пропуская жёсткие и не по уставу длинные волосы через пальцы.

Проскользивший по коже язык и Рида заставил дышать резче; возбуждение, несмотря на тотальное изнурение, пришло быстро и остро – почему так, он не хотел думать. Нет, Рид хотел думать, хотел понять, что происходит, но всё рассудочное и рациональное, что в нём оставалось, отступало перед той неизведанной и грозной частью, которую он старался спрятать ещё дальше – в сокровенный уголок сознания под неустанным контролем.

Лишь на секунды внутренний зверь

Рида вырывался наружу – в моменты опасности, когда почти стопроцентно человеческий разум не справлялся. В сравнении с этим, сейчас прошла целая вечность: звезда станции и старший лейтенант патруля гильдии Ридли Шарп беспрепятственно позволял незнакомому мужику вылизывать себе шею и явно был не против наклёвывавшегося продолжения – чужая рука сжала сквозь ткань внезапно оживший член.

Рид в очередной раз попробовал скинуть с себя мутный морок, но не смог, оказавшись во власти подсознательного – инстинкт самосохранения вдруг перестал существовать, его заменило ощущение полной безопасности. Здесь. Сейчас. Словно кто-то забрался в голову и управлял эмоциями, но не желал зла. Наверное. Рид уже не отличал правду от вымысла.

Выгнувшись, Рид потёрся о пах незнакомца ягодицами, будто делал это постоянно – знал, что именно так надо, хотя раньше плотские желания никогда не вступали в конфликт с доводами разума. Если они вообще когда-то существовали, плотские желания.

Тихий утробный рык мягкой вибрацией прошёлся по всему телу, окончательно размягчив напряжённые мускулы, ноги перестали слушаться, и Рид повис, повинуясь и отдавая себя в сильные руки. Так и не открыл глаза – ему не нужно было видеть. Он просто чувствовал.

Возбуждающе-щекочущие губы спускались ниже, Рид оттянул ворот кителя, приглашая – волновало лишь то, что будет дальше.

Незнакомец удерживал Рида, ему явно было неудобно, но продолжал ласки – убедился в полной покорности жертвы, сдерживавшей тихие стоны, расплавлявшейся до состояния вязкой массы. Рид практически впервые получал неподдельное удовольствие.

Резкая боль в районе ключицы вернула голос – Рид вскрикнул, дёрнулся и со всей силы шибанулся головой о металлопластовую стойку кровати: просыпаться тоже было болезненно.

– Шарп, ты чего там? – с верхнего яруса свесился Курт и сдвинул висевшее над кроватью покрывало.

– Да кошмар приснился, – протолкнув сухой ком в горле, ответил Рид и тут же спрыгнул босыми ногами на холодный пол. – Пойду отолью.

– Думаешь, кого толкового пришлют? – спросил Ксандер, неуклюже плюхнувшись на контейнер: металлопласт, трущийся о металлопласт через прослойку мелкой пыли, издал премерзкий скрежещущий звук.

– Не-а, – не поворачиваясь к приятелю, поморщился Рид. Сидел на парапете, подтянув одно колено к себе, и смотрел вниз. – Опять салаг.

Излюбленный пункт наблюдения в терминале «Сигмы» полностью отвечал его привычкам – заставленный всевозможным барахлом пешеходный переход над ангароподобным залом – и позволял рассматривать всех, кто прибывает на станцию и отправляется с неё. Нагруженные боксами гравиплатформы силами искусственного интеллекта лавировали в людском потоке, в котором было почти поровну серых спецовок техников и подсобных рабочих и тёмно-синей формы военных.