Чтение онлайн

Ха Рин

Повернула голову влево, а потом — вправо. Капельница, бинты, аппараты, издающие совсем не приятные звуки. Мне не хватает поддержки. Отца нет и матери — тоже. А так хочется поплакать в мамину жилетку, жалуясь на несправедливую жизнь.

Пока я лежала и рассматривала потолок, в мою голову лезло огромное количество мыслей. «Почему стыдно мне?»

«Почему он так поступил со мной? Почему этот мир так несправедлив?»

Завидев своего друга, спящего у двери, Хосок

похлопал его по щекам, чтобы тот проснулся.

«Снова плакал всю ночь», — пронеслось в голове у Хосока.

Выдохнув, Юнги направился к лечащему врачу Ха Рин, чтобы выведать информацию.

— Чимин! — уже прикрикнул Хосок. — Спящая красавица, вставай!

— Я уже не сплю…

— Кому ты врешь? — невесело усмехнулся Хосок. — Ты и не спал всю ночь. Притворяться у тебя хорошо получается.

— Я не мог заснуть. Я не имею на это права…

Юнги вернулся так же быстро, как и ушел. Оказывается, Ха Рин еще никто не навещал. Врач посчитал нужным дать ей больше времени на сон.

Двумя часами позже:

— Не шевелитесь, — произнес врач, осматривая пациентку.

В палате находилось всего три человека: врач, Ха Рин и дежурная медсестра, готовившаяся делать утренние инъекции. Ха Рин молчала, просто молчала и смотрела на врача, выискивая поддержку в его глазах. Девушка до сих пор ждет того, чтобы ее кто-нибудь ущипнул, разбудил, сказал, что все это шутка, злой розыгрыш или сон.

— Вам пришлось несладко, Ким Ха Рин. Жить будете, но гематомы будут заживать долго, а половые органы еще дольше. Вы…

Но не успел врач продолжить свою речь, как его перебила Ха Рин, зрачки глаз которой вмиг расширились от страха:

— Ч-что Вы имеет в виду? — сглотнула девушка, замечая дрожь во всем теле.

— Дефлорация не прошла должным образом, к тому же партнер Ваш имеет «богатое достоинство». Ну, знаете, юная леди, — хирург запнулся, — когда что-то большое без подготовки яростно суют во что-то очень узкое и маленькое…

Но врач не продолжил. Слезы заблестели в уголках глаз юной девушки.

— Не стоит беспокоиться. Все позади, мы обо всем позаботились…

— Но… как же счет за лечение? — неуверенно произнесла Ха Рин, уже зная ответ.

— Все уже оплачено.

«Так я и думала», — пронеслось в голове Ха Рин.

Не прошло и пяти минут, как в палату после ухода врача вошли Юнги и Хосок. Постояв у двери некоторое время, парни откашлялись и подошли к больничной кровати. Глаза девушка были пустыми, взгляд направлен куда-то вдаль, за окно. Ха Рин и не заметила присутствия Хосока и Юнги, уйдя глубоко в себя.

— Ха Рин… — нарушил тишину Юнги.

Девушка медленно повернула голову, встречаясь взглядами с Юнги. Глаза вновь увлажнились, и слеза одна за другой начали скатываться по щекам девушки.

— Нам очень жаль, — взяв ее за руку, сказал Хосок, привлекая к себе внимание. — Мы все знаем.

— Мы приехали вчера утром и обнаружили тебя и его…

— Позор, — прошептала девушка, закрыв глаза и вновь поворачивая голову. — Вы не должны были узнать… Юнги…

— М? — отозвался Юнги.

— Обещайте… —

начала девушка в то время, как Хосок уставился на покрасневшую шею девушки, на которой виднелись следы рук и зубов. Кто-то слишком долго сдерживался, — что никто не узнает об этом… Никто не должен узнать. Я не хочу, чтобы кто-то знал.

— Никто не узнает, Ха Рин. Мы тебе обещаем, — в унисон ответили парни и поспешили выйти из палаты.

Стук в дверь… Девушка отчаянно надеется на то, что это врач пришел сказать что-то еще, или медсестра забыла сделать еще один укол, но нет…

«Нет, только не ты… Нет», — думает девушка, сжимая кулаки и злясь на себя, на свою немощность.

Чимин переводит дыхание, берет себя в руки и открывает дверь. Медленные неуверенные шаги раздаются по всей палате. Ха Рин до последнего надеется, что это кто угодно, но не он. Надежды рушатся, когда она слышит знакомый и уже такой ненавистный ей голос, от которого по всему телу пробегается табун мурашек:

— Ха Рин…

Кулаки разжимаются от страха, знакомый голос заставляет девушку вздрогнуть и закрыть глаза, окунаясь в события минувшей ночи. Ха Рин боится его, ужасно сильно боится.

— Нет! — сразу же выкрикивая, Ха Рин пытается подняться, чтобы выставить перед собой руки в знак протеста, но не может и руками пошевелить. Девушка еле поднимает голову, и Чимин видит в любимых глазах слезы.

«Она боится меня», — подумал Чимин, резко отступив на шаг назад и становясь окна.

— Не подходи ко мне! Нет, не надо, я прошу тебя… — плачет девушка.

Ха Рин кажется, будто ее руки вновь в оковах, будто этот голос вновь шепчет на ухо мерзкие вещи, будто чужие руки вновь забираются туда, куда им забираться не следует… Истерика достигает своего апогея.

Ха Рин осознает, каково это — находиться наедине со своим насильником.

— Пожалуйста, успокойся, — шепчет Чимин.

Парень искренне беспокоится за состояние девушки. Он видит. Теперь он видит все, что сделал. Следы удушья, многочисленные багровые засосы на шее, ссадины и синяки на руках. Главное — слезы в глазах девушки, той девушки, которую он смог полюбить. Именно поэтому Чимин ненавидит себя и желает самому себе смерти. Как жить, зная, что причиной горьких слез любимой являешься ты сам?

— Пожалуйста, уйди… Уйди, я прошу тебя… Тебе мало было? Неужели, ты хочешь еще?! — истерит девушка.

Секунда и Ха Рин, пересиливая себя, слезает с кровати, держась за спину и опуская ноги на пол. Она встает.

— Ха Рин! — беспокоится парень, обеспокоенно глядя на девушку. — Ты еще слаба!

Девушка дрожит от его криков. Именно так звучал его голос совсем недавно, именно так он недавно говорил ей о том, как же ему «хорошо».

Ноги не удерживают Ха Рин, отчего та тут же падает на пол, хватаясь за живот. Между ног сильно печет, вызывая ноющую боль. Чимин резко подрывается к ней, чтобы помочь ей встать, но та от страха ползет назад, роняя слезы. Губы дрожат, через силу, через боль девушка ползет к стулу, стоящему недалеко от кровати.