Не трогай меня
Шрифт:
— Что спасти? Что еще за «цветочек»?
— Не бери в голову.
— Хорошо. У меня идея — ты переночуешь у меня дома.
— Что?! Нет, я не должна этого делать. Меня мать прибьет, как узнает, что меня дома не было.
— Хочешь спать на крылечке своего дома?
— Нет…
Я был рад, что она останется сегодня со мной. Мне не хотелось отпускать ее. Мы быстро добрались до моего дома. Ее челюсть поцеловалась с землей. Я лишь снова рассмеялся.
— Тебе не тесно в своем доме? — видно,
Я провел ее в дом и показал, что и где находится. Почему мне так хочется, чтобы она каждое утро разгуливала в домашнем халате по этому одинокому и огромному дому, скрашивая мое одиночество?
— Отец ругаться не будет? — настороженно спросила моя спутница.
— Его нет дома, — почему она вечно заставляет меня смеяться.
— С возвращением, господин, — хором спросило около 10 служанок.
— Да-да, приготовьте все для нее, — указывая на Сэ И, я провел ее в свою комнату.
— Не нужно, — вновь она начала, — не надо так напрягаться из-за меня.
— Я говорю — ты выполняешь. Значит так, сейчас ты идешь и принимаешь горячую ванную, потом идешь за стол, его уже накрыли, потом я покажу тебе твою комнату.
— Сэр, есть, сэр! — ответила Сэ И, я слабо стукнул ее ладошкой по лбу, смеясь.
Прошло около 1,5 часа. Я сидел, разбирая и записывая школьные темы, которые я уже в сотый раз переучиваю. Тяжело быть умным. Наряду с уроками я разбирал документы, которые прислал мне отец. В данный момент он находился в нашем филиале, в Китае. Я же пока временно руководил основным предприятием.
Она вышла ко мне. Мое сердце пропустило удар. Никогда я раньше не испытывал такого. Она была такой красивой.
— У тебя такая аппетитная фигура, — не удержавшись, заметил я.
— Айщ, извращенец, — укутываясь в халат, сказала она.
Я дал ей свою пижаму кигуруми. Мою любимую. Она же такая недотрога, а эта пижама как раз для нее.
— На, надень. Это моя пижама.
— Ваа, Чон Чонгук одевает такое? Вот уж сюрприз, — смеялась она.
— Пойдем, я покажу твою комнату, — я потянул ее за руку, но она не пошла за мной.
— Чон, можно я в твоей комнате посплю? — смутившись, спросила Сэ И.
— В одной кровати, что ли? Мне нравится ход твоих мыслей, — заиграл я бровами.
— Нет! Просто, я не хочу спать одна в пустой комнате. Я на полу себе постелю, — улыбалась она.
— С ума сошла, что ли? Какой еще пол?
Она ни в какую не слушалась меня. В итоге: она спит на полу, а я на огромной двухспальной кровати с шелковыми покрывалами.
Время 02:03. Я просыпаюсь от всхлипов.
— Нет, пожалуйста, не трогайте меня, — похоже, Сэ И вновь видела сегодняшнюю ситуацию во сне. Я чувствовал себя виноватым. — Прошу, отпустите меня…
Долго я терпеть не мог, поэтому я встал и поднял
— Чонгук, — слышу, что она просыпается, — почему я на твоей кровати?
— Тебе снился кошмар. Успокойся и спи.
— Нет, так нельзя, — она попыталась встать, но я, положив свою руку на ее талию, — давно хотел это сделать — притянул обратно. Прижавшись к ней своей грудью и закинув одну ногу на нее, уткнулся лицом в ее волосы, что так приятно пахли, и поцеловал в шею, отчего та вздрогнула.
— Что ты делаешь? — похоже, она и вздохнуть боялась. — Отпусти меня, — начала она несильно вырываться.
— Успокойся и спи. В противном случае я тебя изнасилую, — нависнув над ней, сказал я и увидел, как она вновь покраснела.
Она сразу же успокоилась, поэтому я, приняв прежнее положение, еще сильнее притянул ее к себе, не желая выпускать ни на минуту. Она расслабилась.
Глава 17. «Мама, когда ты рассказывала мне о любви, ты не говорила, что будет так больно»
Ночь для Чонгука и Сэ И прошла спокойно.
Сэ И
О, как приятно светит солнце в глаза, и дует легкий ветерок. Как прекрасно — высыпаться… Стоп. Где это я?
— Черт! — восклицаю я, падая с кровати. — Что за чертовщина? Почему я спала на тебе? Почему я спала в твоей кровати? — поднимаюсь с пола, начиная нервно ходить по комнате. — Чон Чонгук, потрудись объяснить все это!
— Ты чего кричишь? — сонным голосом отвечает он. — Рано еще, давай дальше спать.
— Какой спать дальше? Боже, уже 12 часов дня! — беру телефон в руки, на котором около 20 пропущенных от матери и 15 от отца звонков. — Мне конец! Мне дома конец! Ночевала в чужом доме, спала в чужой кровати с парнем, причем, лежа прямо на нем. Какая же я дура, — чуть ли не плача произношу я.
— Сэ И, успокойся, у нас же с тобой ничего не было, — а жаль — так что давай дальше спать, — резко дергает меня за руку, в результате чего я падаю прямо на него, но он и глазом не моргнул.
— Отпусти, пожалуйста, — ною я.
— Не красней, опять твое смущение, — серьезным тоном говорит он, и я понимаю, что не смогу выбраться из его оков. Я пытаюсь успокоиться, унимая жар на лице, все горит: нос, уши, щеки, глаза, лоб. Он поворачивается на бок и укладывает меня к себе лицом. Ничего не выходит, я по-прежнему горю красным цветом.
— Спелый помидор, — смеется он.
В голову лезет вчерашний поцелуй. Стоит сказать ему, что он был моим первым?
— Чон, — зову его, он приоткрывает один глаз и кивает головой, будто отвечая на зов, — вчера… — замолкаю я, слишком неловко.