Чтение онлайн

Я пожаловалась маме, и она пообещала поговорить с мужем. Но ничего не изменилось даже после этого разговора.

Своей дочке сир Фрёд постоянно пополнял и без того богатый гардероб. Приглашал именитых портних, покупал украшения у искуснейших гномов-ювелиров. Мне же, чтобы выпросить два приличных платья для школы, пришлось пройти через долгие, унизительные оправдания и услышать множество упреков в транжирстве.

Впрочем, гораздо больше меня сейчас волнуют другие вопросы. Мне хотелось хотя бы за обедом увидеть мать, но она не пришла, — в виду неважного самочувствия —

и ее отсутствие добавляет свою лепту в мою тревожность.

В итоге, я взвинчена до предела и едва держу себя в руках. Для меня каждый неторопливый жест, каждая вежливая формальность, каждая досужая сплетня — это пустая трата времени, продлевающая чужие мучения. Кажется, время сгустилось настолько, что секунды можно резать ножом, а минуты долбить кувалдой. До дрожи обидно, что нельзя перепрыгнуть все эти церемонии!

Я не вслушиваюсь в чужие разговоры, но некоторые темы против воли цепляют внимание. Особенно, когда речь заходит о легендарной троице — трех реликивиях непобедимого воина.

Во время последней межрасовой войны эльфы потерпели поражение, поскольку меч, щит и пояс их главнокомандующего оказались безвозратно утеряны. По древним преданиям в эти три реликвии была вложена без остатка магия каждого эльфа, жившего в те времена. Остроухим пришлось подписать мировую и, как троллям признать себя подданными короля человека.

Однако недавно в столице поползли слухи, будто щит найден спустя столетия и находится у короля Ойглинда. Эти сплетни, как ураган потрепали каждую пару ушей в королевстве. Некоторые обсуждали, как заполучить себе бесценную реликвию, а некоторые — как ее удержать.

Мне хотелось все же надеяться, что щит — подделка. Ведь в противном случае за право им обладать может развязаться настоящая война, а это недопустимо в нашем хрупком межрасовом равновесии!

Оказалось, отчим придерживался совершенно другого мнения:

— Проклятые воины света вконец обнаглели. Да, да, обнаглели! Недавно пытались ограбить карету самого короля. Он со своей охраной едва отбился против немыслимого полчища разбойников. Нет, только представь себе, сир Крёз! Поедешь однажды проведать друга, и вдруг в карету врываются размалеванные рожи… В таком случае я бы не отказался от магического щита.

— О магическом щите бессмысленно мечатать. Им эксклюзивно владеет король. Для нас, простых поданных, выход один. Вооружайся! Усиливай охрану.

— О, я подготовился. Если сунутся ко мне, столкнутся с неприятным сюрпризом. Очень неприятным, уж поверь! Я слышал, воинам света нужны магические артефакты. В придворных кулуарах ходили разговоры, что его величество ехал не с пустыми руками.

— Слухи не врут. Король Ойглинд планировал перевозку артефакта. Он выстроил себе замок покрупнее, рядом с озером Нимф и решил в нем окончательно обосноваться. Хотел и самое ценное забрать с собой, однако в последний момент передумал. Магический щит во время нападения остался в старом дворце. Где он сейчас — никто не знает.

— Зачем им щит? Вот правда, зачем он разбойникам? Он же не даст им ничего без меча и пояса…

— Это всего лишь легенды, сир Фрёд. О неотделимом единстве

трех артефактов, о непобедимости их владельца и троичной защите непобедимого воина. На деле злоумышленники обходят стороной владения короля Ойглинда. За год не случилось ни одной кражи, ни одного нападения. Сдается мне, щит неплохо охраняет хозяина даже без остальных двух составляющих. Что касается последних… Порой мне думается, что меч и пояс уже у воинов света. Конечно, они не могут ими воспользоваться в полной мере, не владея магией, но все же…

— Нет, нет, пояса у них нет! То есть… Либо пояса, либо меча у них нет. Так мне кажется. Впрочем, я в этом уверен.

— У кого же он?

— Не знаю. Никто не знает. Совсем никто. Подумал просто, что найти два артефакта сразу тем громилам не по зубам. Слишком тупы. Да, слишком они для этого тупы.

С трудом удерживаюсь от комментариев… Почему-то считается признаком дурного тона поправлять старших, а мне любой ценой надо сыграть свою роль на обеде идеально.

Наконец, обсудив разбойников, здоровье присутствующих, политические тенденции и веяния моды, мы садимся за стол.

Ингвер превзошла саму себя, наготовив огромное количество блюд. Пахнет все аппетитно, и в обычные времена я бы набросилась на закуски, как беременная волчица. Но сейчас едва прикасаюсь к еде.

Поскорей бы закончились смотрины! Будь моя воля, сир Крёз прямо сейчас безоглядно влюбился бы в Гретту, чтобы мне немедленно позволили приступить к лечению Хродгейра!

— Почему очаровательная Ханна ничего не ест? — неожиданно интересуется гость. Я сижу напротив него. Его, очевидно, раздражает моя полупустая тарелка и отсутствующий вид. А еще, наверно, задевает тот факт, что я не смотрю на него с тем восхищением и обожанием, с которым взирают на него отчим и Гретта.

— Все блюда превосходны, но в особенности я бы рекомендовал копченую медвежатину. Разреши за тобой поухаживать!

Он смотрит вопросительно, ожидая ответа. Замечаю, как взгляды Фрёдов в одинаковом смятении устремляются ко мне. Внимание гостя к моей персоне их не на шутку настораживает, да и мне тоже не по себе. С чего бы богатому щеголю выделять невзрачную простушку?

Мне вдруг приходит в голову, что он пытается сыграть роль благородного сира, покровителя слабых. Наверно, так он набивает себе цену перед хозяином замка и его дочерью.

Эта мысль неприятна. Ведь если я угадала, значит, меня не только Гретта использует в корыстных целях, но и гость тоже.

Попросту говоря, мной сейчас пользуются все, кому не лень.

Чуть резче, чем следует, заявляю:

— Я не голодна, благодарю. Но, возможно, Гретта не отказалась бы от медвежатины?

— Что же лишило тебя аппетита? — продолжает выпытывать франт, игнорируя мою попытку изменить объект его интереса.

— Возможно, слишком сытный завтрак… Пожалуй, я все же попробую медвежатину, — собираюсь положить себе немного мяса с блюда, стоящего неподалеку от меня, чтобы от меня отстали. Молодой человек огибает стол, ловко подскакивает ко мне и нагибается надо мной к блюду, обдавая флером изысканного парфюма.