Не та девушка
Шрифт:
От испуга я пружиной подскакиваю в кровати. Ксимена лишь жалобно стонет во сне и переворачивается на другой бок. Переползаю через ее крупную фигуру, на цыпочках подбегаю к двери, припадаю ухом к холодному дереву и вслушиваюсь в происходящее. Неужели на Хродгейра напали?
За дверью стоит тишина. Он же не убит? Не ранен? Воображение рисует вооруженного отчима, тайком подкравшегося к моей двери. Мысль о том, что он мог заколоть во сне полукровку, парализует ледяным ужасом.
Ох, мамочки!
Что же делать?
Попробую огреть противника чем-то
Глава 25
Выскакиваю из своей комнаты вооруженная большой металлической чашей. Бестолково размахиваю руками и верчу головой по сторонам. Здесь так темно, что хоть глаза выколи! Ничего не могу разглядеть кроме огромной фигуры, привалившейся к стене. Да и ее я воспринимаю скорее своей обостренной интуицией, чем зрением.
— Ханна… Все в порядке? — раздается тихий вопрос, и я растерянно опускаю чашу, опознав в прозвучавшем голосе полукровку.
— Не знаю. Это не я кричала… Ты мне скажи.
— Иди спать. Обещаю, сегодня крики не повторятся.
— Как ты выполнишь свое обещание? Планируешь провести остаток ночи без сна?
— Вроде того.
Его голос звучит бесцветной и тусклой версией самого себя. Какой кошмар ему сегодня привиделся? Об этом вряд ли кто-то узнает, ведь полукровка не из болтливых. И все же мне не хочется его покидать.
Столько раз наши беседы прерывали! Столько раз я боялась услышать ответы и сама уходила от сложных тем! И вот итог моей трусости. Неотвеченные вопросы терзают мой мозг, который час не давая заснуть.
Сажусь на примятый соломенный матрас. Облокачиваюсь о каменную стену и торопливо поправляю край сорочки, пряча под тонкой тканью голые лодыжки. Моя временная слепота не отменяет того факта, что Хродгейр прекрасно видит в темноте.
Сквозняк быстро выдувает из меня остатки тепла. Скрючиваюсь в креветку и инстинктивно двигаюсь к полукровке — ведь от его тела так и пышет жаром.
Захожу издалека:
— Тебе часто снятся плохие сны?
— Нет, — отвечает сухо и резко.
Похоже, он не в настроении откровенничать. Это ничего. Доверительное настроение в беседе — дело наживное.
— Мы едва не погибли сегодня. Наверно, в этом причина твоего кошмара?
— Смерть давно меня не пугает. Я привык ходить по ее кромке.
— Тогда что тебя пугает?
— Слишком много вопросов, моя фэйри, — вздыхает он. — Ступай спать. Скоро рассветет, а ты еще не спала.
— Откуда ты знаешь?
— Ты пахнешь, как человек, давно не спавший и крепко встревоженный, — он тихонько стучит по моему лбу жесткой подушечкой пальца. — Чересчур много мыслей в этой хорошенькой головке. Отпусти их на волю. Когда придет время, ответы сами тебя найдут.
Не удержавшись, фыркаю. Ну, конечно! Отличная отговорка для тех, кто не жаждет откровенных бесед. Набравшись храбрости, признаюсь:
— Я не спала, потому что думала о тебе, Хродгейр.
— Вот как? И что надумала?
Хочу верить, кровь, прилившая к моим щекам, хотя
— Ты что-то искал в спальне моей мамы. Я устала гадать, что именно! — несколько секунд я молчу, давая ему возможность ответить. Мужчина предпочитает промолчать, и я продолжаю.
— Ты заключил договор с моим отчимом. Он ужасно с тобой поступил, и ты имеешь все причины его ненавидеть. Но тем не менее, ты продолжаешь на него работать. Что тебя держит здесь, подле него? Неужели тебе так необходимо обещанное вознаграждение?
— Что, если так? — в его голосе звучит усмешка. — Начнешь презирать?
— Однажды я отказалась встать на колени ради своего благополучия. Когда речь зашла о спасении чужой жизни, я немедленно преклонила колени, и ничуть об этом не жалею. Так вот. Ты не выглядишь тем, для кого деньги ценее, чем самоуважение. Мне кажется, у тебя есть причина важнее денег, чтобы здесь оставаться, — на этих словах делаю паузу. Вдруг он решится признать, что его держит в замке? Нет. Вместо его ответов комнату по-прежнему заполняет тишина. Приходится продолжать:
— И последнее, но самое, пожалуй, странное. До того, как я встретила тебя, мама единственная называла меня «моя фэйри». Я бы посчитала это случайным совпадением, но… не могу. Мне кажется, в твоем обращении ко мне кроется ключ к какой-то разгадке.
— Ну вот. Ты нащупала ключ, — в его голосе мне слышится поощрение. — Осталось лишь вставить его в замочную скважину и повернуть.
Мы оба знаем: я вот-вот докопаюсь до сути. Чувствую себя, как охотничья собака, взявшая след. Разворачиваюсь к нему всем телом, еле сдерживаю дрожь охватившего меня нервного возбуждения.
— Мама в детстве рассказывала про сказочных фей, превосходивших эльфов в магических способностях. Она говорила, что фэйри рождаюся от редких союзов эльфа и человека. Но моя мама — человек, как и мой отец, я это точно знаю! Видишь, я не могу быть фэйри!
— Крайне редко отчим бывает лучше родного отца, — теперь по голосу чувствую, что он улыбается. Связать его слова с собой не получается:
— Возможно… И что?
— Ты не знаешь своего настоящего отца, зато тебе повезло с отчимом… С первым.
— Ты хочешь сказать… Мой отец — на самом деле мой отчим? Да как у тебя язык повернулся произнести такое про маму! — мне бы вслед за возмущенными словами сейчас вскочить и уйти, громко хлопнув дверью. Но в глубине души я уже чувствую в его утверждении правду.
Я не раз интересовалась, к примеру, от кого мне достались изумрудные глаза и пышная каштановая грива. Ответа так и не получила. Как и ответа на то, почему бабушка и дедушка с папиной стороны никогда нас не навещают. Ко всем прочему, мама скрывала всегда даты помолвки и свадьбы родителей. И вот сейчас все недоговорки собрались воедино и подтвердили, дополнили, доказали шокирующие слова Хродгейра.