Не та девушка

Бет потеряла отца, семейное состояние и была вынуждена поступить на службу компаньонкой к деятельной сельской леди миссис Мидуэл. Пожилая дама души не чает в девушке и мечтает удачно выдать ее замуж, даже несмотря на то, что та вовсе не видит себя замужней женщиной.

Но однажды Бет сообщают, что она уже давно помолвлена.

Миссис Мидуэл была сегодня категорически не в духе, что можно было понять уже по тому, как она распекала горничную. Бедняжка Миртл не отличалась особенной

расторопностью и нередко допускала оплошности, однако хозяйка по большей части терпела ее из старческой сентиментальности: Миртл была дочерью прежней домоправительницы, которая уже упокоилась с миром, но оставила по себе самые добрые воспоминания. Сара Бромли, мать Миртл, была женщиной более чем добропорядочной и образцово вела хозяйство, к тому же миссис Бромли пользовалась всеобщей любовью. Так что Миртл прощали многое, но не сегодня.

— Бет! — раздался оклик со второго этажа. — Элизабет! Вы только взгляните на это!

Я поспешно кинулась к лестнице, чтобы спасти ситуацию. Именно таковы были мои обязанности в доме престарелой леди — спасать. Людей или имущество — все едино.

— Иду, миссис Мидуэл! — крикнула уже на лестнице, радуясь тому, что так и не поддалась уговорам хозяйки и не купила себе туфли на каблуке повыше.

Разве стоит покупать непрактичную обувь, когда практически все время проводишь на ногах? А я как раз подчас за весь день не могла присесть и на четверть часа.

Оказалось, что раззява Миртл умудрилась прожечь утюгом любимую шелковую блузу миссис Мидуэл. Спасать было нечего, что понимали, разумеется, все. Горничная едва не рыдала, заламывая полные, дебелые руки.

— И что делать? Я собиралась ее надеть сегодня в церковь, — пробормотала пожилая женщина, явно расстроенная такой потерей.

Я тут же двинулась к гардероб мореного дуба, намереваясь подобрать достойную замену для безвозвратно потерянной вещи.

— Не волнуйтесь, миссис Мидуэл, у вас есть еще множество прелестной одежды.

Эта служба была для нашей деревни особенной — в приход приехал пару дней назад новый викарий взамен преставившегося преподобного Крейна, и вся деревенька рвалась на первую проповедь, чтобы собственными глазами посмотреть на приходского священника. Поговаривали, что он молод и даже обладает приятной наружностью. И первое, и второе было сложно ожидать от особы духовного звания, стоит сказать. Лично мне никогда прежде не доводилось видеть какого-нибудь статного красавца, надевшего на себя белый священнический воротничок.

В маленьком сообществе каждая перемена — огромное событие, которое заслуживает всеобщего внимания. Поэтому обитатели Сеннена с нетерпением ждали возможности поглазеть на нового члена нашего сообщества.

— И вам, Бет, тоже стоило бы приодеться, — украдкой заметила моя хозяйка, благосклонно взирая на изумрудную блузу со скромной вышивкой, которую я с видом фокусника извлекла из ее старинного гардероба.

Я заставила себя не морщиться.

Миссис Мидуэл имела обыкновения знакомить меня с молодыми людьми, по ее мнению, подходящими для юной особы моего положения. Пожилая леди относилась ко мне совершенно по-родственному, и с каждым днем все больше казалось, что я какая-то внучатая племянница, а не компаньонка и домоправительница в одном лице. Это было чрезвычайно приятно, не спорю, однако бесконечные попытки сватовства за прошедшие три года успели несколько… утомить.

Пожилая дама категорически не могла свыкнуться с новомодной мыслью, что не каждая молодая женщина

желает обзавестись подходящим супругом, и стремилась выдать меня замуж как можно удачней. С ее собственной точки зрения, разумеется. Сердиться всерьез из-за подобных матримониальных замыслов на миссис Мидуэл я не могла, но каждый раз меня брала досада.

— Я бы хотела сегодня остаться дома, — покачала я головой с улыбкой. — Мне со вчерашнего дня нездоровится.

Конечно, вечно не удастся избегать встречи с новым викарием, наша деревенька слишком мала для того, чтобы не познакомиться с местным главным священнослужителем.

Моя хозяйка покачала головой с лукавой улыбкой.

— Дорогая, вы выглядите сегодня настолько цветущей, что я вам ни капли не верю, — улыбнулась чуть лукаво миссис Мидуэл. — Так что вы непременно должны пойти со мной на службу. Как же я дойду без вас до церкви?

Тут я посмотрела на пожилую леди с откровенной укоризной. Потому что всем было известно, что в свои шестьдесят три года Элинор Мидуэл обладала превосходным здоровьем и могла себе позволить даже прогулку от одного конца деревни и обратно. А до церкви идти всего-то минут семь пешком.

— Миссис Мидуэл, но я правда… — начала было я, но быстро сникла. — Я сейчас оденусь. Дайте мне буквально пять минут.

В церковь я по настоятельной просьбе миссис Мидуэл отправилась в лучшей шляпке, которую всего неделю назад купила в городе. Мне она казалась неподходящей, однако спорить из-за такого пустяка было просто глупо.

Всю дорогу хозяйка твердила, что я прехорошенькая, с чем, в целом, я не собиралась спорить, отлично зная цену своей внешности. Я действительно была прехорошенькой и по праву гордилась и правильными чертами лица, и густыми каштановыми волосами, и большими серыми глазами. Папа частенько говорил «вся в мать» и украдкой вытирал слезу. Моя мама умерла в родах, оставив отца безутешным вдовцом с маленькой дочкой на руках. С воспитанием единственного ребенка папа справлялся из рук вон плохо, что достаточно быстро осознал, и в моей жизни сперва появилась черед нянь, а в одиннадцать лет я отправилась в закрытую школу-пансион для девочек, которую практически не покидала до девятнадцати лет.

Выпуска из школы я ждала с превеликим нетерпением, казалось, весь мир готов упасть к моим ногам.

Увы, к ногам упало только окончательное сиротство, угроза нищенского существования и необходимость как можно скорей найти себе место. На счастье директриса моей школы, миссис Харт, проявила величайшую доброту и приняла участие в судьбе бывшей ученицы: именно глава школы написала всем своим знакомым и в итоге нашла мне место в небольшой деревеньке у давней подруги своей кузины.

К миссис Мидуэл я прибыла с одним чемоданом, который был настолько легок, что это вызывало отчаяние. Одно платье и смена белья не могли бы удовлетворить нужды самой неприхотливой девушки, а туфли на моих ногах могли развалиться в любой момент.

Пожилая леди, у которой мне предстояло служить, приняла меня со всей возможной сердечностью, и бедственное положение оказалось одной из тех причин, по которой я удостоилась такой откровенной приязни. Миссис Мидуэл, как многие бездетные леди преклонных лет, находила себя в служении ближним, и я стала еще одним ее благотворительным проектом. Сперва это уязвляло мое самолюбие — растили меня пусть и не в роскоши, однако никто не ожидал, что в итоге я окажусь в услужении, — однако смирение пришло быстро.