Не родись красивой...
Шрифт:
Он посмотрел на носки коричневых ботинок, заставляя себя забыть о жалости.
– Я решил, что обязан объясниться с вами лично. К самой школе это не имеет никакого отношения, вы – замечательный преподаватель, и мне очень нравилось все, чему Никки здесь учили. Но ей тяжело видеть вас каждый день.
Миссис Уорс говорит, что уже два дня подряд, когда она приходит забирать Никки, у нее начинается истерика. – Джейк провел рукой по лицу. – И дома она тоже постоянно плачет. Я подумал, что ей – и всем – будет лучше, если мы сменим обстановку.
Сара
– Я… я понимаю.
– Я записал ее в «Дерево знаний».
«Дерево знаний» была вторая подготовительная школа в городке. Сара резко втянула в себя воздух.
Джейк увидел, как она сделала несколько глотательных движений.
– Это… хорошая школа.
Она была слишком добра, чтобы ей можно было верить. Джейк еще яростнее возненавидел себя за те страдания, которые причиняет ей сейчас.
– Я просто не могу видеть Никки несчастной, – объяснил он. – Я догадываюсь, что и для вас это нелегко.
– Значит, вы решили разлучить нас потому, что она любит меня, так? воскликнула она с неожиданным жаром. – Скажите, Джейк, вы станете это делать каждый раз, когда Никки привяжется к какой-нибудь женщине?
Впервые за все время их знакомства он увидел, как Сарины глаза мечут молнии. Ее гнев застал Джейка врасплох, как внезапный удар под ложечку.
– Нет. Разумеется, нет.
– О, понятно. Значит, только в случае со мной? – Она уперла руки в бока и негодующе взглянула на него. – Что же я сделала такого ужасного?
– Вы не сделали ничего плохого, сами знаете. – Джейк снова взъерошил волосы и переступил с ноги на ногу. Он испытывал мучительную неловкость от этого разговора, от ситуации в целом, а себе внушал просто отвращение. – Вы замечательная. И если хотите знать, это еще слабо сказано. Вы замечательная настолько, что Никки просто бредит вами. Она вбила себе в голову, что вы должны стать ее мамочкой. А я не хочу потворствовать ее мечтам и желаниям, которые никогда не сбудутся.
«И вы тоже не должны». Эти слова повисли в воздухе невысказанными, но Сара услышала их. Ее глаза потухли, губы задрожали, но она тут же решительно сжала их.
– Я пойду, соберу вещи Никки, – пробормотала она и, быстро повернувшись, исчезла в дверях, однако Джейк успел заметить, как на ее щеке что-то блеснуло. Он невидящим взглядом уставился на дорогу, проклиная себя на чем свет стоит. Прежде ему не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. О связях с женщинами он знал одно: когда связь рвется, это больно – и потому не хотел рисковать. Ставки были слишком высоки, и не об одной только его судьбе шла речь. Теперь ему тоже было нестерпимо больно.
Сара вернулась через несколько минут, неся с собой целлофановый пакет с содержимым ящика Никки. Джейк взял пакет из ее рук. Воцарилось тяжелое молчание.
– Послушайте, Сара… Вы просто спасли нас, когда я приходил в себя после той травмы. – Он опустил пакет на землю, достал бумажник и выудил оттуда несколько стодолларовых купюр. – Я знаю,
Сара широко раскрытыми глазами взглянула на протянутые ей бумажки.
– Не нужны мне ваши деньги!
– Возьмите, – попросил он. – Так мне будет легче.
Сарины глаза гневно сверкнули.
– А, вы так ничего и не поняли. Что же, придется вам объяснить. Любовь это дар. Ее нельзя купить, нельзя за нее заплатить, ею невозможно управлять.
И нельзя ее сжать до нужного размера, спрятать в коробочку и выдавать всем понемножку, чтобы было удобно. Она просто приходит, и все! – Ее глаза горели, как сине-серые костры. – Вы считаете, что в вас ее недостаточно, чтобы идти вперед? И знаете что? Пока вы так думаете, это останется правдой.
Вы будете обделены. Потому что любовь – странная штука, Джейк. Чтобы ее получить, надо сначала отдать…
Она резко повернулась и ушла, захлопнув дверь.
И словно дверь тюремной камеры закрылась за Джейком, отгородив, отрезав его от чего-то такого, в чем он не чувствовал необходимости прежде и что безвозвратно утратил теперь.
– Сара, это Мэри из «Дерева знаний».
Сарины мысли немедленно устремились к Джейку и Никки, она нервно поднесла трубку к другому уху, пытаясь не упускать из поля зрения двух перепачканных в краске девочек, упражнявшихся в искусстве живописи.
– Привет, Мэри, что случилось?
– Никки Мастерс случайно не у тебя?
Тревога, звучавшая в голосе воспитательницы, мгновенно передалась Саре.
– Нет. Я не видела ее с прошлой недели… с тех пор, как она перешла к вам. А почему ты спрашиваешь?
– Она пропала.
У Сары остановилось сердце, а когда забилось снова, то в два раза быстрее нормального.
– Что значит «пропала»?
– Час назад она еще была здесь. – Голос Мэри дрожал, как натянутая струна. – По-видимому, она пробралась в здание школы и вышла через переднюю дверь, пока мы все играли на заднем дворе. Я надеялась, что, может быть, ты взяла ее. Она все время говорила о тебе, а сегодня утром сказала, что вы увидитесь. Ее портфель с мишкой и одеяло исчезли, и я подумала, что… Мэри жалобно затихла. – О Господи! Надо позвонить в полицию. Ее отец может приехать за ней каждую секунду. Извини, что зря тебя побеспокоила.
Сара повесила трубку, чувствуя страх и растерянность. Сердце ее сильно билось. С тех пор как Джейк забрал Никки из школы, мысли о ней мучили Сару непрестанно. Она не просто привязалась к девочке, она полюбила ее. Так же, как Джейка. Деб пытливо взглянула на Сару.
– Что-то ты побледнела, солнышко. Что стряслось?
– Никки пропала. И у меня ужасное подозрение, что она убежала, чтобы разыскать меня. – Сара быстро рассказала о случившемся, сжимая спинку детского красного стульчика, так как у нее внезапно ослабели ноги. – Я во всем виновата. Я должна найти ее.