Не поверят
Шрифт:
И вновь покорно склонил голову Иисус Навин.
Да, он сделает это. Они сделают это. Вечерами он будет говорить Финеесу, сыну первосвященника, и Финеес все запишет. Финеес молод, хоть и ходил уже на битву с пятью царями Мадиамскими, - Финеес все запишет. Память не уйдет, не сотрется. Все, повсюду, во всех землях будут
– Я выполню твой завет. Клянусь Господом!
– Господь воздаст тебе за это, сын Навин.
И снова - тишина, как неподвижная вода в сосуде. И вновь разбивает ее голос Моисея:
– Я описал здесь чудеса, что явил нам Яхве, Господь наш. И мне, и тебе, и другим... Он говорил со мной из тернового куста. Он превратил мой жезл в змея. Он наслал на руку мою проказу и тут же излечил ее. Он превратил воду в кровь и покарал Египет десятью казнями.
– Голос Моисея окреп, перекатывался под пологом шатра подобно грому, и Иисус Навин замер, внимая великому старцу.
– Господь шел перед нами в столпе облачном днем, а ночью - в столпе огненном. По воле его расступились воды Чермного моря и пошли сыны Израилевы среди моря по суше, и вышли из земли Египетской, а войско фараоново потопил Господь среди моря... Он сделал сладкими воды Мерры, и кормил нас в пустыне перепелами и манной - хлебом небесным, и являлся мне на горе Синай... По велению Его разверзла земля уста свои и поглотила отступника Корея и всех, кто презрел Господа, и огонь пожрал других нечестивых. И расцвел жезл брата моего Аарона, и принес плоды миндаля... Ты помнишь все это, сын Навин?
– Да, я помню. Но почему ты не сказал о другом, о самом удивительном и чудесном, чему мы были свиде...
Властно поднял руку Моисей, прерывая воина:
– Я писал только о том, во что сможет поверить тот, кто прочитает. Но
– в это никто никогда не поверит. Это нужно было действительно - ВИДЕТЬ. Верить - значит увидеть. Видеть - значит поверить. Мы - видели. Те, кто будет читать об этом после нас - нет. Не хочу, чтобы меня считали лжецом. Прошу тебя, брат мой, занеси в книгу только то, во что можно поверить. А о том, ИНОМ - умолчи. Пусть это останется только в нашей памяти - и умрет вместе с ней. Ты выполнишь мою волю, брат мой?
– Да... Моше... Я тоже не хочу прослыть лжецом у детей моих внуков. То, ИНОЕ - останется с нами. В нашей памяти - и нигде более...
– Я знал, что ты поймешь меня, брат мой. Тебе - жить, тебе - покорять Ханаан, а мне пришла пора уходить...
Последняя ночь. И уже близится рассвет, и проступает из тьмы твердыня Иерихона. Храня память об истинных чудесах, явленных Господом, ворвутся сыны Израилевы в землю Ханаанскую, и будут написаны новые книги - но ни в одной из них не будет ни слова о самых чудесных чудесах, сотворенных Господом ради спасения избранного Им народа...
Небо светлело все больше и больше. Тихо было в шатре Моисея. Молча, не шевелясь, сидели соратники, и лежала перед ними россыпь свитков - первые наметки тех книг, что назовут потом книгами Моисеевыми.
...А на восходе солнца взошел Моисей с равнин Моавитских на гору Нево, и сказал ему Господь: вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: "семени твоему дам ее". И умер там Моисей, и погребен в земле Моавитской...
А свитки остались - слабыми отпечатками ИСТИННЫХ событий и ПОДЛИННЫХ чудес, в которые ни за что не смогли бы поверить здравомыслящие потомки...