Чтение онлайн

– Потому и не притащил.

– И то правда, – согласился Тер-Петросян. – Теперь давай пошевелим мозгами, как нам выбираться отсюда. У Мамеда-али есть один план…

Антон чувствовал себя рядом с Камо совершенно спокойно: все получится так, как придумает его друг, даже если это будет самый фантастический план. Хоть по земле, хоть по воде – скоро выберутся они отсюда, а еще спустя несколько дней увидит он своих товарищей. Может быть, Ольгу… И снова – работа. Вероятно, вернется назад вместе с Камо. Если не дадут другого задания…

Но Камо,

на следующий день пошептавшись с Мамедом-али с глазу на глаз, сказал Антону:

– Меняются наши планы. Мне-то приказано убираться немедленно. А ты должен остаться. Нужен здесь. – В голосе его прозвучала нескрываемая зависть. – Приехал один товарищ… Не буду тебе называть кто. Этому товарищу нужен помощник для очень важного дела. Согласен?

– Еще бы!

– Он такой же мой брат, как и ты… Знаешь, когда мы с ним начинали? Кажется, я рассказывал тебе, как еще в третьем году, в тифлисском театре, на Шекспире, мы листовки бросали с галерки и одна пачка хлоп прямо на лысину командующему войсками? Это он, товарищ, мне помогал! А в пятом, на демонстрации, вместе с ним несли мы красное знамя по Головинскому проспекту, мимо дворца наместника… – Он тяжело вздохнул. – А теперь приехал и даже встретиться со мной не может: конспирация. Такое важное у него дело. Но какое, я и сам не знаю.

Антон уже не мог усидеть на месте:

– Когда я увижусь с ним?

– Не торопись. Когда теленок бежит впереди коровы, знаешь, что с ним волк делает?

– Косточки выплевывает, – согласился Путко. – Да ведь мы с тобой такие, что не проглотишь нас и не выплюнешь. А все же…

– Вот когда выпроводишь меня из Баку, чтобы не навел я на его и твой след полицию… Эх, мне бы тоже остаться!

Потом втроем они обсудили, каким путем выбираться за границу Камо. Мамед-али предложил пароходом. У него были надежные друзья на некоторых судах, курсировавших через Каспий в Персию.

Этот разговор был вчера. И вот теперь Камо и Антон сидели в глинобитном сарайчике и ждали Мамеда-али, который с утра отправился в порт.

Уже начало темнеть, когда наконец звякнула железная калитка. Улыбающийся Мамед-али шел через двор.

– Собирай свою хурду-бурду! – Он сдернул с головы шапку, провел ладонью по мокрому, черному от загара и грязи лицу.

Рассказал: в порту заканчивает погрузку «Аббасия», уходит завтра в полночь. Капитан в дружбе с полицией и пограничной стражей. К тому же в порту перед самым отходом каждую пассажирскую и грузовую «коробку» тщательно осматривают таможенники. Но Мамед-али договорился с кочегарами и «дедом»-механиком: они ребята что надо, тоже большевики.

Решили так: когда «Аббасия» после таможенного досмотра выйдет из гавани, они сбросят пар и остановят посудину в открытом море. Мол, поломка. Это произойдет около полуночи. К тому времени Камо должен подойти в лодке к борту судна. Все остальное берут на себя матросы.

– Придется суток двое посидеть в бочке или в мешке, – подмигнул Камо. – Да мне не привыкать! Ну а с персами я общий язык найду, есть

у меня кой-какие адреса в Энзели и Реште. – Достал бумажник, вытряхнул все его содержимое на стол – несколько купюр. Выскреб горстку мелочи. – Хм, все, что осталось…

Мамед-али молча развел руками.

– А давайте продадим мой костюм! – предложил Антон. – Замучился я в нем в такую жару – что там тифлисская баня!

– Нельзя, – отверг Камо. – У тебя паспорт чистый? То-то. Ты коммерсант? Такой солидный человек должен быть одет прилично.

– Тогда хоть мой «Эриксон». Отличные часы, золотые, много дадут! – он отстегнул цепочку, протянул хронометр Камо.

Тот щелкнул крышкой, взвесил с цепочкой на ладони:

– Вот это бакшиш. Берем, а, Мамед?..

Следующим вечером, в сумерках, они оставили сарай и по солончаковому пустырю пробрались меж нагромождений железных бочек к берегу. Слева, рукой подать, проступала на фоне неба тюрьма.

В бухточке, огороженной камнями, лежали вытащенные на песок лодки. Мамед-али подошел к одной, уложил под скамью мешок с провизией и одеждой Камо, поставил в уключины весла. С Мамедом-али был молчаливый дюжий парень – один из «встречавших» Антона в день его прихода на Резалку. Мужчины, поднатужившись, стащили в воду лодку-«туркменку», на такой не страшно выходить и в открытое море. На «туркменке» было три пары весел. И Антон попросил:

– Можно мне с вами?

– Гребешь хорошо? – с сомнением оглядел его Мамед-али.

– Конечно!

Весла оказались очень тяжелыми. Антон сбился с ритма. То лопасти погружались слишком глубоко в воду, то промахивались над волной.

– Сойди на корму!

– Нет! – Он взмок, хотя вечер был на редкость прохладный. «Не суетиться… Р-раз!.. Р-раз!..» Чем дальше уходил берег, тем уверенней становились движения Антона.

Море было спокойное. Безлунная ночь накрыла их, только светились тусклые огни на берегу.

– Глядите! – тревожно прошептал молчавший все время парень. – Сзади!

От берега отделились два огонька. Они быстро приближались.

– Пограничная стража!

– Ловят живые деньги, – буркнул Мамед-али. – Табань весла!

– Почему? – удивился Путко.

– От них на «туркменке» все равно не уйдем. Откупаться нечем. Будем отбиваться. Оружие есть у всех?

– У меня нет, – отозвался Антон.

– Какой же ты революционер, если нечем стрелять? – Камо сунул ему в руку револьвер. – Тихо!..

Патрульное судно прошло стороной.

– Теперь поднажмем! – приказал Мамед-али. – Долго на «Аббасии» ждать не смогут.

Судовые огни приближались. Наконец черный борт поднялся прямо над лодкой. Мамед-али молча похлопал Антона по плечу. Тот понял, выбрал из воды весла. Азербайджанец трижды негромко свистнул. Сверху с кормы мигнул в ответ красный огонек. Зашуршала и плеснулась в воду различимая даже в темноте белая веревочная лестница.

– Вот так всю жизнь: на веревке вниз, на веревке вверх, – пробурчал Камо. – Как акробат!..