(Не)Падай
Шрифт:
Подготовившись морально (у меня было на это полтора дня), в день-икс я долго стояла дома перед зеркалом, оценивая свой внешний вид, но не как оценивают его красавицы, чтобы лишний раз получить подтверждение тому, насколько они прекрасны, а как человек, который собирался держать лицо, на какие бы искренние извинения Клод не расщедрился. Меня ничто не могло разжалобить и вывести из равновесия. Так я думала.
Через час я подходила к назначенному месту. Я увидела Клода на уличной веранде, вальяжно потягивающего пина-коладу. Он был одет в какую-то мохнатую
Я вздёрнула подбородок. Это не должно было меня касаться. Однако едва не остановилась, увидев, как к Клоду подсаживается русоволосая девчонка, поспешившая поцеловать его в губы, словно она вернулась из далёкой поездки, а не из уборной внутри ресторана, откуда она, очевидно, пришла.
Белла.
Кого я точно не ожидала, так это её. Одной новостной сводки, которую мне показали Майк и Генри в реабилитации, оказалось достаточно, чтобы уверовать, что Клод явно сошёл с ума, избрав себе в партнёрши глупую школьницу. Я старалась мыслить не предвзято, но ничего не могла поделать с тем фактом, что иногда одного взгляда на лицо человека достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет, а эта Белла с милым личиком и манерой беспрерывно смотреть на Клода влюблёнными глазами была даже немного жалкой. Возможно, она являлась хорошим человеком – этого я не отрицала, – однако в «тандеме» с такой персоной, как Клод, она имела все риски потерять себя в этом океане слепого обожания.
Увидев меня, Клод встал со стула и обогнул столик, чтобы встать напротив меня. Он широко улыбнулся, обнажая свои желтоватые зубы, и протянул ко мне руки, подходя ближе.
– Нора.
Мне не хотелось к нему прикасаться от слова совсем, но он решил за нас двоих и в следующую секунду прижал меня к себе.
– Рад тебя видеть.
Я не могла ответить взаимностью. Его поведение напрягло меня с первой минуты, потому что, как правило, расставшись друг с другом не самым лучшим образом, люди не лезут с объятиями и глупой улыбочкой.
Я присела за столик. Клод сел рядом со своей юной пассией и погладил её шею, представляя мне:
– Нора, это моя девушка – Белла. Белла, это моя подруга Нора.
Белла улыбнулась мне своими ямочками и протянула руку.
– Привет, Нора, – сказала она дружелюбно. – Приятно познакомиться.
– Привет, Белла. – Я по-женски мягко сжала ладонь девушки, чтобы не показаться безучастной к проявлению её благожелательности. Мои глаза вернулись с Клоду. – Генри сказал, ты хотел меня видеть.
– Да, я… – На мгновение он умолк, доставая из кармана самокрутку и прикурив. – Я хотел извиниться за то, что втянул тебя в… ну, во всё это.
– Во всё это? – Скептически я приподняла бровь.
Клод взмахнул рукой.
– Ты знаешь, о чём я.
– Нора, Клод рассказывал мне про тебя. Я видела, как он раскаивается и сожалеет, – встряла Белла, сжимая ладонью руку Клода, лежавшую на столе.
– Извини, конечно, но ты тут при чём?
– Я – его девушка, – с гордостью пояснила
Да уж, чувство вины если где-то и отражалось, то явно не на его осунувшемся от наркомании лице, которое теперь умело только давить блаженные улыбочки – к месту и не к месту. На реплики Беллы он отреагировал так же.
– Белла права. У нас друг от друга нет секретов.
Та кивнула, посмотрев на него влюблёнными глазами. Господи, зачем ему молоденькая дурочка, смотрящая ему чуть ли не в рот и беспрекословно внимающая его бреду с таким видом, будто он божество?
Мне хотелось многое спросить: спят ли они, что говорят на это её родители, в скольких проектах Клоду отказали, что он планирует делать дальше и так далее. Но язык словно прилип к нёбу.
– Понятно, – изрекла я безучастливо.
– Пообщайтесь пока, девочки, – потушив самокрутку о пепельницу, сказал Клод, поднимаясь. – Я сейчас вернусь.
Всё же сохранять холодность и равнодушие целиком у меня не получилось. Я была зла. Когда Клод скрылся за дверью ресторана, я безо всякой деликатности высказалась (хотя бы потому, что после всего имела на это право):
– Беги от него, пока не поздно. Это не моё дело, но я говорю это потому, что знаю, чем обычно заканчивается это радужное заоблачное обожание.
Та, словно уже была готова к подобному повороту, медленно покачала головой, выражая ненавязчивый протест.
– Извини, Нора, но ты неправа, – спокойно ответила Белла, чем подтвердила мою мысль о ней как о хорошем, но вместе с тем невероятно глупым из-за отсутствия опыта человеком. – Мы с Клодом любим друг друга.
Я чуть не рассмеялась.
– Клод любит только себя. Он не хочет тонуть в одиночестве, ему нужна компания, и я ею была. Самая большая ошибка в моей жизни. Не повторяй её за мной. Я знаю, о чём говорю.
– Со мной всё будет по-другому.
Упрямица.
Я махнула рукой.
Клод вернулся через две минуты и присел за столик, с актёрским профессионализмом поджав губы в печальной улыбке.
– Нора, я догадываюсь, что мои извинения кажутся тебе сомнительными, но поверь – мне очень жаль. И я докажу тебе это. Приходи завтра ко мне. Состоится небольшая вечеринка. Там, в нужной обстановке, мы и поговорим по душам.
– Что мне с этого будет?
Клод пожал плечами.
– Полагаю, душевное спокойствие.
Господи, я не верила в то, что мы теперь такие. Не верила, что ещё год назад всё было совсем по-другому. Тогда я любила его всем сердцем. Тогда он был другим человеком. Раньше если он улыбался, то улыбался широко и лучезарно, а сейчас улыбка была жуткой, вторящей его внутреннему неадекватному состоянию. Раньше он одевался со вкусом и с присущей ему гармоничностью, сейчас же – словно украл у какого-то бездомного старые вещи и напялил их на себя, искренне полагая, что это нормально. В том-то и дело – когда человек считает ненормальное нормальным, это говорит только об одном: этот человек явно не в своём уме.