Не отпускай меня...
Шрифт:
Вдруг я услышала шаги на веранде. Со всех ног ринулась в нашу комнату, заскочила и затворила за собой дверь ровно в тот момент, когда Леша зашел в дом.
Он ступал тихо, чтобы не разбудить Надежду Ивановну. Но она вдруг подала сонный голос:
— Лёша, что случилось?
— Ничего, мам, спи.
— Я сплю, но ты тут бегаешь что-то, топаешь...
— Тебе приснилось, спи, — ответил он и тоже зашел в комнату.
Я, замерев под одеялом, слушала, как он снова улегся на полу. Больше он не возился и не ворочался, а сразу
42
Когда я проснулась на следующий день, Лёша уже встал и, похоже, давно. Хотя и я в этот раз не разлеживалась.
За завтраком Надежда Ивановна сказала, что он с раннего утра вскапывает поле под картошку. Завтра надо будет сажать.
Мы с ней весь день занимались обычными домашними делами, а он всё никак не возвращался. Не приходил даже обедать. А мне его не хватало. И после вчерашнего мне очень хотелось увидеть его, и в то же время я нервничала, как мы будем теперь общаться? Как в глаза ему смотреть? Мне казалось, я не смогу уже с ним как прежде, так, будто ничего не было. Он же меня вчера обнял и чуть не поцеловал!
Стоило мне вспомнить, как сердце тут же совершало в груди кувырок и начинало биться часто-часто.
Я старалась не думать об этом. И без того замечталась и пересолила омлет. А потом еще и чуть не сожгла. И чай едва не налила мимо кружек. Но все равно все мысли были о Леше и о том, что случилось вчера.
Надежда Ивановна тоже заметила:
— Что-то ты, Зоенька, сегодня в облаках витаешь, — улыбнулась она. — Помирились с Алёшей?
— Да, но мы и не ссорились.
— Меня не проведешь, я же его знаю. Натворил, поди, что-то или ляпнул, а ты его выгораживаешь.
— Нет. Мы просто немного отвыкли друг от друга, а сейчас как будто заново привыкаем, — краснея, придумала я отговорку. Впрочем, не такую уж далекую от правды
Около пяти я все же не выдержала, пошла в огород. Хотела позвать его поесть, но засмотрелась со стороны, как он работает, без устали орудуя лопатой. Стройный такой и в то же время крепкий. Штаны он закатал до колен, а сверху вообще разделся. Бронзовая от загара спина блестела на солнце, а мускулы на плечах красиво перекатывались.
Окликнуть его постеснялась, так и ушла ни с чем.
Лёша пришёл домой уже поздно. Помылся, наспех поел, клюя носом над тарелкой, и сразу пошел спать. И уснул на этот раз сию секунду, никуда ночью не ходил.
А на другой день он позвал меня помогать ему.
Я разволновалась — боялась, что буду выглядеть неуклюжей неумехой. У нас дома хоть и был свой участок, но мы за ними не ухаживали. Да у нас и не росло ничего, кроме травы, цветов и кустов малины. Но оказалось всё не так сложно.
Леша делал лопатой в грунте лунку, я кидала в нее картофелину, а он прибрасывал сверху землей. И так мы с ним шли бок о бок, ряд за рядом.
После полудня к нам пришел Николай, принес нам банку с молоком.
— Не загонял тебя, Зоя, этот эксплуататор? — спросил меня
— Можешь подменить Зою, если так переживаешь.
— Да нет, Коля, все нормально.
Я, конечно же, устала. Спина и ноги ныли, волосы липли к взмокшему лбу, от пота щипало глаза. И не вытрешь их руки в земле. Но мне не хотелось, чтобы Леша думал, что я так быстро сдулась, что я какая-то неженка, он и так со мной разговаривал немного снисходительно. Поэтому терпела. Ну и не только поэтому, если совсем уж честно.
Несмотря на усталость, мне нравилось находиться с ним рядом. Я по-прежнему волновалась от его близости, но теперь это было приятное волнение. Как предвкушение чего-то счастливого.
Мне хотелось видеть его, пусть и украдкой. В открытую разглядывать его пока не хватало смелости.
Мне было приятно, что Лёша время от времени меня о чем-то спрашивал, а иногда даже шутил со мной, хотя, в целом, он не очень-то разговорчив.
Правда, держался он со мной совершенно обычно, как будто позавчера между нами ничего и не было. А я-то, глупая, места себе вчера весь день не находила, каждую секунду на сто раз в уме прокрутила и заново пережила....
Николай поставил банку с молоком на какой-то чурбачок рядом с забором и ушел по своим делам.
— Может, лучше пойдем в дом поедим? Со вчерашнего дня борщ остался, — предложила я.
— Да не, как потом работать с полным животом? — отказался Лёша. — Да и осталось уже меньше половины. Молока хватит.
Потом оглядел себя, свои руки.
— Черт, весь грязный...
– посмотрел на меня. — И потный. Всё, как ты любишь.
Я вспыхнула. Хотя сейчас он говорил не с упреком, а в шутку, но то время мне даже вспоминать не хочется.
— И это я злопамятная? — буркнула я. — Я вон тоже вся уделалась.
— Ну так с кем поведешься, — подмигнув мне, по-мальчишески улыбнулся он.
Затем взял трехлитровую банку и стал жадно пить. Потом протянул мне. Я тоже сделала несколько глотков через силу. Не люблю все же молоко.
К вечеру мы наконец закончили сажать картошку. Я от усталости качалась, а он, будто на батарейках, продолжал кипучую деятельность: накачал несколько ведер воды, натаскал их в баню, растопил печь. Я могла только сидеть на крылечке и вяло наблюдать за ним.
Он помылся первым. Вышел свежий такой, с сияющими глазами, мокрые волосы торчали вверх короткими иголочками, как у ежика, а на голой груди и плечах блестели капли воды.
Взглянул на меня и сказал:
— Иди. Я тебе там все приготовил, — потом нахмурился: — Только как-то страшно тебя одну оставлять. Вдруг опять сплохеет. Пусть двери будут открыты.
— Я так не смогу! — сразу ожила я.
— Да никто тебя не увидит, не бойся. Лично буду стоять здесь и охранять твою честь. Да и тебе не так жарко будет.