Не отпущу...
Шрифт:
В глазах потемнело. Боже, что он говорит! Она не заметила, как он убрал ее руку от ее рта. Развернув ее к себе лицом, он достал из кармана бордовую бархатную коробочку.
– Любимая, я мечтал сделать это не так, но ты не оставила мне выбора, - Дима достал обручальное золотое колечко. Люда во все глаза смотрела на него и не могла поверь в происходящее. Как будто все это сон, - я даже спрашивать тебя не буду, согласна ли ты, - надевая на ее палец кольцо, - через неделю у нас свадьба, я уже подал заявление. Всех приглашаем на нашу свадьбу. Время и место сообщим вам чуть позже, -
Ступор. Вот что с ней сейчас происходило. Она словно в тумане слышала радостные вопль дочери. Потом чьи-то руки обняли ее и поцеловали в щеку.
– Мамочка, я так рада за вас, ты даже не представляешь.
– Ну, подруга…. Не ожидала от тебя… Мы ведь столько лет дружим, а ты скрывала от меня все это. Неужто думала, что я не порадуюсь за вас? Ты меня очень сильно обидела своим недоверием. Так, что не жди от меня поздравления, - Машка расплывалась перед глазами. Она повернулась к Диме, который все время, напряженно наблюдал на своей женщиной, - Ну, а тебя я поздравлю, - радостно улыбаясь, Мария и повисла у него на шее, - лучшей спутницы ты бы себе не нашел. Я безумно рада, что вы будете вместе. Димка, ты настоящий мужчина, таких сейчас не встретишь…
– А я?
– Валера, я имела ввиду, кроме, вас двоих, - засмеялась она, прижимаясь к мужу.
– Я тоже очень рад за вас, - пробурчал он, пожимая руку Диме и мне.
– А я не собираюсь участвовать в этом фарсе. Они поживут пару годков и разбегутся, а их ребенок потом будет страдать.
– Вик, - попытался успокоить ее муж.
– Что, Вик! Не правду говорю! Я не даю своего благословления на этот брак…
– Оно нам и не нужно, - вскипел Дима, - если тебе что-то не нравиться…
– Миша, мы уходим. Потом еще вспомните мои слова, да поздно будет, - пулей вылетев из комнаты.
– Люда, сынок. Не обращайте на нее внимание. Она побесится, да перестанет. А я от всей души вас поздравляю. Будьте счастливы. Ладно, я пойду, а то убежит моя неугомонная, где ее потом искать, - Михаил пожал руку сыну, повернувшись с теплой улыбкой на губах, он обнял Люду, - с нетерпением буду ждать, когда смогу понянчить своего внучка, - шепнул ей на ухо и ушел.
– Дядь Миш, подождите, я с вами. Мам, Дим или мне называть тебя папа, - все засмеялись, - мне на пары надо, и так уже пропустила одну, еще раз поздравляю вас.
– Лер?
– Люде было не до смеха.
– Дома поговорим, хорошо. Я уже опаздываю. Я люблю тебя, - целуя в щеку, - всем пока, - и упорхнула.
Маша с Валерой еще потоптались немного и тоже ушли.
– С тебя разговор и извинения, - напоследок ляпнула подруга, беззлобно ткнув пальцем мне в плечо.
– Хорошо, - стараясь улыбнуться.
Они остались одни. Люда рухнула на диван, ноги просто отказывались держать ее.
– А передо мной извиниться не хочешь? – Дима еще был зол, но уже не так сильно. Он стоял напротив нее, как гора, как каратель и судья в одном лице.
– Откуда ты узнал?
– Не важно.
– Дима? – убитым голосом.
– Что, Дима! – взорвался он, импульсивно взмахнув руками, - ты хоть представляешь, что я пережил, когда узнал, что ты собираешься убить моего ребенка.
Лучше бы он ее ударил. Эти страшные слова, которые она даже мысленно боялась произносить, из его уст звучали хуже любого наказания. Ведь она и, правда, собиралась убить эту кроху. И совершила бы это преступление, за которое раскаивалась бы потом всю свою оставшуюся жизнь. Если бы не Дима….
– Люда, Людочка, милая, родная, любимая, не плачь. Прости, я погорячился. Ты тоже должна меня понять, - он присел рядом, нежно прижав ее к груди и укачивая, как маленькую, - тебе сейчас нельзя волноваться.
Дима шептал ей ласковые слова. Пытался успокоить. Просил прощение. Вся скопившаяся боль, ее растерзанные чувства, груз последних дней вылились в поток безудержный рыданий. Она долго плакала у него на груди, орошая горькими слезами его белую рубашку. Успокоительное, которое Дима заставил ее выпить начало действовать и она уснула.
Он лежал рядом и смотрел на нее, когда она открыла глаза.
– Ты как? – шепотом спросил он, проведя нежно пальцем по ее щеке.
Что ему ответить на этот вопрос? Хорошо? Нет, это не то слово, которым можно описать мое состояние. Душевный подъем, огромное желание жить, родить, просыпаться каждое утро, как сейчас и смотреть в самые любимые глаза своего мужчины. Он снова рядом. Он решил все за них двоих. Я не злюсь на него. Наоборот. Впервые в жизни кто-то все решил за меня. Он моя опора, за ним чувствуешь себя как за каменной стеной. Чувствуешь себя самой любимой, единственной и желанной.
– Поцелуй меня, - голос охрип от рыданий.
– А ты выйдешь за меня? Тогда я тебя не только поцелую… - улыбаясь своей озорной мальчишеской улыбкой.
– Выйду. Дима… я люблю тебя.
Он долго смотрел мне в глаза. Улыбка померкла. Передо мной лежал уже не мальчик, а взрослый мужчина. У него был взгляд не молодого парня, а взрослого мудрого старика.
– Если бы ты знала, как долго я ждал этих слов. Иди ко мне.
Он был очень нежен и ласков. Как никогда. Боялся придавить, надавить, сделать больно, причинить вред ребенку. Не выдержав этой пытки, Люда опрокинула его на спину и оседлала, издав протяжный стон облегчения. Он был под ней и она могла делать с ним, что хотела. То сбавляла, то ускоряла темп. Пот лил градом. Любимый долго не дал главенствовать, опрокинув ее на спину. Задрав ее ноги, он уложил их себе на плечи, притянув за ягодицы вплотную к себе. Теперь он измывался над ней, доводя до границы, отступания и начиная все заново.
– Знаешь, милый, мне кажется, что это судьба. Она постоянно сталкивала нас вместе…. Чему ты ухмыляешься?
Она лежала на его груди, слушая быстрое сердцебиение под ухом, приходя в себя после любовного марафона.
– Может, в первый раз, когда я еще мальчишкой увидел тебя и во второй, когда появился шанс пожить у тебя это и была судьба, но вот дальше…
– Что ты имеешь в виду? – приподнимаясь, чтобы видеть его глаза.
– Если бы я и дальше полагался на судьбу, то мы с тобой сейчас не были бы вместе.