Не нужно слов

Кэтрин Джонер возвращалась домой. Она любила сама управлять своим роскошным автомобилем, и ей доставляло удовольствие время от времени превышать скорость. С пронзительным визгом тормозов Кэтрин остановила машину у коротко подстриженного кустарника.

Вбежав в дом, она сразу же устремилась в музыкальный салон, бросилась на обитую шелком викторианскую тахту и невидящим взглядом уставилась в одну точку. Девушка выглядела сильно взволнованной, каждый нерв в ней словно вибрировал.

Звезда эстрады, автор и исполнитель лирических песен Кэтрин Джонер

была стройной миниатюрной женщиной, стремительной, немного нервозной. Нежный овал лица, чуть заостренный подбородок, дымчато-серые глаза и чудесные длинные волосы, золотистые, слегка с рыжинкой. Словом, одна из тех, кто привлекает взгляды и сердца мужчин. А неповторимый бархатный голос принес ей славу. Кэтрин пользовалась потрясающим успехом, который давался ей, однако, не даром, – она трудилась до седьмого пота, доводя свое искусство до совершенства. Она была создана для сцены. В этом заключалась ее жизнь. Под звуки музыки кровь быстрее пульсировала в ее жилах.

Главным предметом в салоне был концертный рояль. На нем она играла часто и подолгу. В остальном комнату заполняли разностильные, но дорогие ее сердцу предметы обстановки: лампы под шелковыми абажурами, персидские коврики, цветочные горшки с африканскими фиалками. Одну стену сплошь увешивали присужденные ей награды, золотые и платиновые диски с записями ее песен, декоративные тарелки, символические ключи от городов, где она давала концерты. На другой стене помещалась в рамке отдельно изданная первая песня, которую она сочинила. Особое место занимал портрет женщины работы Ренуара, удивительным образом напоминающий облик хозяйки этого дома.

Кэтрин позволяла подруге и компаньонке Марианне обставлять любую комнату в доме, как той захочется, только не музыкальную. Певица чувствовала потребность обустроить салон соответственно собственным вкусам. Это для нее было такой же потребностью, как самой водить машину. Она не разрешала никому наводить там порядок, потому что атмосфера салона помогала ей помнить, кто такая на самом деле Кэтрин Джонер. Но ни любимая комната, ни вождение машины сейчас не успокоили ее нервы. Кэтрин направилась к роялю.

Она заиграла Бетховена. Полная трагизма музыка звучала в унисон с ее настроением. Даже когда она закончила играть, в воздухе, казалось, остались витать ее гнев и смятение.

– Я вижу, ты дома, – мягко прозвучали слова Марианны, появившейся в дверях.

Эта стройная, элегантно одетая брюнетка вошла в жизнь Кэтрин спокойно и естественно шесть лет назад. Девушка из богатой семьи регулярно посещала вечера у старых богачей и изнывала от скуки. Встреча с певицей, которую она боготворила, изменила ее жизнь. Они подружились, и Марианна поселилась в доме Кэтрин.

– Хорошо прошла запись? – спросила Марианна.

Она всегда держалась очень прямо. Ее волосы были гладко причесаны и стянуты в пучок, что придавало ей строгий вид. Девушка была хороша собой, а темный пушок над верхней губой придавал ее лицу своеобразную привлекательность.

Кэтрин подняла голову и улыбнулась, избегая смотреть в лицо Марианне. Прошло некоторое время, пока она решилась бросить на нее беспомощный, опустошенный взгляд.

– Что случилось?

Кэтрин глубоко вздохнула.

–

Он здесь.

– Где ты увидела его? – Марианна не спрашивала, кто «он». Она знала, о ком речь.

– В студии. Он стоял у кабины. Не знаю, сколько времени он провел там, прежде чем я его увидела.

– Удивительно. Что это Фредерик Эмбридж делает в Лондоне? – поджала тонкие губы Марианна.

– Не знаю. – Кэтрин покачала головой. – Может быть, он снова приехал на гастроли. – Она пыталась избавиться от напряжения, потирая руками шею... – Фред придет сюда завтра.

– Ты хочешь видеть его, Кэт? – Вопрос был задан в лоб. Кэтрин знала, что Марианна практичная, организованная, логически мыслящая женщина, придающая значение деталям, обладала такими качествами, которых начисто лишена была сама Кэтрин. Они прекрасно дополняли друг друга.

– Нет... то есть да... – Она поднесла руки к вискам. – Не знаю. Я люблю его. О Господи, я думала, что уже сыта им по горло, думала, что с этим покончено! – Издав стон, она вскочила и стала прохаживаться по комнате. Сейчас в ней ничто не напоминало блестящую звезду эстрады: одетая в джинсы и полотняную блузку, несчастная, охваченная отчаянием простая девушка. – Я скрывала свою боль, была так уверена, что все прошло. Но как только увидела его, чувство вспыхнуло с новой силой. Я знала, рано или поздно я прибегу к нему, где бы он ни был. И представляла себе, что мы снова встретимся в Лондоне в какой-нибудь компании... может быть, так было бы легче. Но сегодня в студии... Я только подняла глаза, а он стоит... совсем рядом. Все возвратилось. И произошло так быстро, что я не успела опомниться. Я пела эту проклятую песню, которую написала после того, как он оставил меня.

И слезы, и любовь, и страстьУшли в страну воспоминаний.Теперь твоя бессильна властьМинули дни моих страданий!Как хорошо свободной быть,Познало сердце сладость воли...

Кэтрин потрясла головой, словно отгоняя видение, и грустно улыбнулась.

– Что ты собираешься делать? – задала вопрос Марианна.

– Делать? – переспросила Кэтрин. Она ходила по комнате, и волосы у нее развевались от стремительных движений. – Я ничего не собираюсь делать. Я не ребенок, который чувствует себя счастливым каждый раз, когда ему дарят игрушку. Мне едва исполнилось двадцать лет, когда я встретила Фредерика Эмбриджа и была ослеплена его талантом. Он был добр ко мне, а я так остро в этом нуждалась! Я совершенно ошалела от него и от моего собственного успеха тоже. Потеряла голову. Однако я не могла дать ему то, что он хотел от меня, я не была готова психологически и эмоционально. Тогда он внезапно скрылся. Он не понял меня совершенно. И даже не попытался узнать, почему я сказала «нет». – Она повернулась к Марианне. – Почему ты ничего не говоришь?