Не молчи...
Шрифт:
Она не отвечает. Я знаю, что она слишком упряма и сердита, чтобы поговорить со мной сегодня вечером, поэтому делаю, как она просит — оставляю ключ на журнальном столике и ухожу, закрывая за собой дверь.
Сидя в машине, я обдумываю ситуацию. То, что должно было стать праздником, превратилось в полный кошмар. Телефон начинает звонить, и на долю секунды я думаю, что это может быть Ари. Вместо этого на экране я вижу имя Беверли, и мое сердце сжимается от страха. Она позвонила бы мне только в случае чрезвычайной ситуации. Этот вечер не может стать еще хуже. Мои руки дрожат, когда я отвечаю на звонок
— Алло?
Сквозь унылые звуки музыки, которую я слушаю всю прошедшую неделю, я едва слышу стук в дверь.
Неделя... Прошла целая неделя с того дня, как мое сердце вырвали из груди. Все это время я игнорировала все телефонные звонки, сообщения и всех посетителей. Я едва существую. Просто как робот выполняю необходимые действия: встаю, принимаю душ, надеваю бог знает что и еду на работу. Мои начальники слишком заняты и не замечают ничего. Пока я занимаюсь своей работой, меня ничего не беспокоит. Хильда — единственная, кто поинтересовался, что со мной происходит. Знаю, что выгляжу так, будто меня сбил грузовик, но она просто смотрит с сочувствием каждый раз, когда я говорю, что у меня все в порядке.
Все остальные стараются держаться подальше от меня. Я знаю, если не говорить о случившемся, это ничего не изменит и не решит, но для меня молчание — способ пережить ситуацию. Если хотите, называйте это слабостью. Минуты и часы протекают в замедленном ритме.
Стук в дверь становится громче, и я не могу понять, почему люди не хотят оставить меня в покое.
— Я слышу музыку и знаю, что ты там. Открой эту проклятую дверь, Ари. — Вонн пытается перекричать музыку.
Я медленно натягиваю одеяло на голову и надеюсь, что она поймет намек и просто уйдет. Услышав звонкий лязг ключей, я начинаю жалеть о том, что дала ей комплект для чрезвычайных ситуаций. Моя квартира похожа на склеп, и яркий свет, проникающий через дверной проем, временно ослепляет меня. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть очертания двух людей. Когда мои глаза фокусируются, я понимаю, что это Вонн и Амели.
Увидев их озабоченные лица, я снова начинаю рыдать.
— Вот черт, — шепчет Вонн.
Она подходит к дивану и обнимает меня. У меня даже нет сил, чтобы пошевелить руками. Я кладу голову ей на колени, и подруга проводит рукой по моим немытым волосам.
— Все нормально... Все будет хорошо, — повторяет она.
Я чувствую, что кто-то протирает мое лицо и, открыв глаза, вижу, что Амели стоит на коленях передо мной.
— Эй, — говорит она, продолжая вытирать мои слезы. Я сажусь и пытаюсь успокоиться. — Ты должна прекратить это. Мы волнуемся. Ты не отвечаешь на звонки. Мы хотели дать тебе время побыть одной, но теперь тебе пора поговорить с нами. Что происходит? Что случилось? — настойчиво спрашивает сестра.
Я встаю с дивана и начинаю беспокойно вышагивать по гостиной. Они обе смотрят на меня, затаив дыхание и ожидая ответа.
— В братстве Бена была вечеринка в честь окончания учебного года, и он хотел, чтобы я пришла. Мне пришлось работать допоздна, поэтому я пообещала встретиться с ним там. Я опаздывала и не заметила, что мой телефон
Амели вздыхает, а Вонн закрывает глаза и качает головой.
— Черт, — бормочет Вонн.
— Он бежал за мной до машины, но я не хотела с ним разговаривать. Я даже смотреть на него не могла. Он все равно приехал и открыл дверь своим ключом. Бен клялся, что все было не так, как могло показаться, но я сказала ему уйти. И что, черт возьми, мне теперь делать?
— Тебе нужно поговорить с ним, Ари, — отвечает Вонн.
— Почему я должна это сделать? — выплевываю я, пытаясь контролировать свой гнев. Я уверена, после того, как я проигнорировала все его звонки и смс, Бен обратился за помощью к Вонн. Это написано на ее лице. Она общалась с ним, но боится рассказать мне.
— Ты должна выслушать его объяснения. Думаю, Бен говорит правду.
Я останавливаюсь и смотрю на нее.
— Ты не была на моем месте, Вонн. Ты не видела лицо этой суки, когда я вошла. — Я продолжаю шагать, сжимая и разжимая кулаки. Моя ярость достигает точки кипения. — Ты говорила с ним? Какими жалкими оправданиями он тебя накормил?
Она подходит ко мне и берет меня за руку, пытаясь успокоить.
— Бен так же сломлен, как и ты, Ари. Он сказал, что ты не отвечаешь на его звонки и сообщения. Он просто хотел знать, все ли с тобой в порядке.
Ком у меня в горле становится все больше.
— Хорошо.
— Послушай, я не говорю, что не отреагировала бы так же, как и ты, может быть, даже хуже. Это просто... Мария — мстительная сука. Ты взяла то, что, по ее мнению, принадлежало ей. Она была точно уверена, что Бен вернется к ней. Ты задела ее, поэтому она пыталась разрушить ваши отношения, и, наконец, добилась своего.
Я внимательно слушаю подругу и хочу поверить ее словам всеми фибрами души.
— Я так зла на него и так по нему скучаю. Я чувствую себя идиоткой.
Слезы текут рекой, и Вонн вытирает их большими пальцами.
— Я знаю. Бен изменился, Ари. С тобой он совсем другой. Ты не знала его раньше, и, если бы я не видела, каким он стал, все еще считала бы его бабником. Но мне кажется, в этот раз «поимели» его.
— Она права, поверь, Рели. — Я поворачиваюсь и встречаю взгляд моей сестры. — Я никогда не видела тебя настолько счастливой. Не позволяй кому-то разрушить все. Просто выслушай его.
Я вытираю лицо и киваю.
— Есть кое-что еще, — осторожно говорит Вонн.
— Что? — спрашиваю я, все еще пытаясь успокоиться.
— Пол сказал, что бабушка Бена серьезно больна.
— Да, я тебе рассказывала. Бен нанял круглосуточную сиделку.
— Нет, я имею в виду... — Она кусает губу. — В тот же вечер, когда он приходил к тебе домой с объяснениями, ему позвонили — состояние его бабушки ухудшилось. Ее отвезли в больницу, и всю неделю она то приходила в себя, то была без сознания. — Мое сердце болезненно сжимается. — Врачи дают ей всего несколько дней.