Не Молчи...
Шрифт:
– Замри, - скомандовала любимая. Послушно не шевелился, понимая, что когда она в таком состоянии лучше не спорить, ведь и вправду усыпить может.
Закрыл глаза. Услышал, как хорошая моя отошла от меня. Открыл глаза, посмотрел на нее. Она сидела в своем кресле у компьютера и что-то внимательно рассматривала на мониторе. Протянула руку к телефону, стоявшему на столе. Набрала какой-то номер. Даже и не знал, что думать.
– День добрый, Вас Вилора Гольдштерн беспокоит, - услышал ее ровный голос, - Нет, что Вы, все в порядке, Агафон
– Я люблю тебя, - прошептал одними губами. Вилора поняла. Прищурилась, но взгляд не потеплел, наоборот, стал еще более грозным.
– Вилковского помните? Вашего пациента, - тем временем продолжала Вилочка, задался вопросом, откуда у простой студентки номер телефона профессора, еще и звонит ему так свободно, - Да, весной в аварию попал. Почему интересуюсь? Лежит он у меня, рентген его рассматриваю. Любуюсь на труды Ваши. Отменно собрали. Но лишний раз не буду напоминать Вам о том, как я Вами восхищаюсь.
Колючка моя замолчала, внимательно слушая собеседника. Улыбнулась. Какая у нее красивая улыбка, устроился удобнее, подложив кулак под подбородок. Так приятно за моим колючим солнышком просто смотреть, любоваться ее растрепанным видом, глазками, которые убивали меня взглядом в настоящий момент.
– Что о прогнозах скажете?
– уже серьезнее спросила Вилора. Понял, что половину диалога пропустил, пока любовался своим чудом.
– Поняла, - услышал голос любимой, - Да, красив как черт, Агафон Петрович, полностью согласна. Понимаю, что Вы много тел повидали. Угу, - кивала Вилора, заметил, что ее взгляд блуждает по моему обнаженному телу. Отчего эрекция стала просто нестерпимой.
– Огромное спасибо, профессор, - услышал голос любимой, - Завтра обязательно появлюсь. Да и мне жаль, что год в гости не забегала, много пропустила, как выяснилось.
Последнюю фразу малышка выделила, глядя в мои глаза, обращаясь больше ко мне, нежели к профессору.
– До встречи, профессор, - попрощалась Вилора. Положила трубку. Сцепила руки в замок, откинулась на спинку кресла.
– Еще раз поднимешь меня на руки, поломаю их в двух местах, - четко проговорила моя выдрочка, не спуская взгляда с моего лица.
Сел на столе, глядя на мою девочку. Просто безумно захотел обнять ее. Руку протянул, молча прося ее подойти.
Вилора дернула головой, отказываясь.
– Знаешь, Радим, мне горько и больно, - тихо сказала она, глядя куда-то в пространство, мимо меня, - Ты знаешь, как это больно терять близких?
Тут ее взгляд замер на моих глазах. Сглотнул. Ну, все, доигрался. Наши отношения закончились, так толком и не начавшись. В районе груди что-то закололо. Больно, ужасно больно.
– Я могла потерять тебя, и даже не знала об этом, - громкий шепот резал слух, отдаваясь болью в каждой клеточке моего тела.
– И больнее всего, что ты лишил меня
– последние слова любимая моя девочка уже кричала, звонким голосом, в котором слышались слезы.
Устало опустил руки, которые почему-то начали мелко дрожать. С силой сжал их в кулаки.
– Прости меня, - прошептал я, боясь подойти к ней, боясь быть отвергнутым, и не имея сил не коснуться ее. Протянул руку, и отдернул ее, видя, как она дрожит.
– Прости, - шепнул я, - Мне не нужна была твоя жалость. Я хотел любви. Взаимности.
Вилора заплакала, а я, сделав шаг, наконец, прижал ее тело к себе.
– Не трогай... не трогай меня!
– рыдала она, пытаясь оттолкнуть мои руки, но я не позволил. Крепко сжимал ее руками, впечатывал в себя, закрыв глаза. Понимая, что ничего не могу изменить, но и отпустить ее не мог.
– Я люблю тебя, - шептал я, - В тот день я ехал к тебе, купил цветы и подарок...
– начал рассказывать я, понимая, что не могу остановиться, не могу молчать.
Я говорил, рассказал обо всем, что случилось со мной, все что помнил, что рассказывали врачи. А она плакала, уже не отталкивая мои руки. А цепляясь за мои плечи, спину, впиваясь пальцами, словно и не хочет отпускать меня. А ее слезы прожигали мою грудь, оставляя горькие следы.
– Прости, прости меня, - шептал я, уже не имея сил замолчать. Просто хотел услышать хоть слово от нее.
Вилочка моя молчала, продолжая всхлипывать, спрятав лицо на моей груди. Начал раскачиваться из стороны в сторону, убаюкивая ее.
– Я бы смогла помочь, -хрипло прошептала Вилорка. Грустно улыбнулся.
– Ты мне помогала, - признался я. Поднятое лицо с мокрыми от слез щеками, удивленный взгляд, в котором больше не было отчуждения или осуждения. Ласково улыбнулся, стер ее слезы ладонями, - Ты приходила в моих снах. Правда молчала всегда.
Солнышко мое хмыкнуло.
– Хорошо, что молчала. Иначе бы точно упрекнула, - предположила Вилорка. Тихо рассмеялся.
– Как мне не хватало твоего голоса, - шепнул я, прижимаясь своим лбом к ее лбу, заглядывая в глаза.
– Сам виноват, - в ее глазах вновь появилась грусть, - Булатовы знали?
Моргнул.
– И Гавр?
Моргнул еще раз.
– Гад тощий!
– выругалась моя колючка, - Я у него сорок раз спрашивала как у тебя дела, а он все юлил. Ну, я ему припомню!
– Сорок раз?
– переспросил я, - А я думал, не нравлюсь тебе.
– А ты не думай больше, вредно это для тебя, как выяснилось, - родная моя отстранилась, глянула из под опущенных ресниц на мое тело, которое вмиг отреагировало на ее взгляд.