(Не)люди
Шрифт:
— Разбирала рабочее место, возилась с кучей бумажек. Бухгалтеры донельзя противные, — женщина усмехнулась, но получилось криво, да и руки ее подвели, не вовремя дернувшись.
— Уволили? — испуганно спросила Саара и запоздало прикрыла рот ладонью. Ее глаза расширились от ужаса — Ивэй заплакала. Она, не вытирая глаз, не обращая внимания на потеки туши, открыла шкафчик и, выудив оттуда печенье, которое няня прятала от детей после ужина, начала грызть одно с таким усердным видом, что Саара поняла: Ивэй нужно выговориться.
— Ладно, время позднее, я уж останусь до утра. Ты же не против?
* * *
Как только Джонатан затолкал в багажник последнюю сумку, уместив ее между туристической палаткой и пляжным зонтом, он, наконец, озвучил, куда собирается отвезти Ивэй с детьми, пока Саара болеет.
— Мы едем на море! — заявил мужчина, горделиво уперев руки в бока. — Я уже арендовал довольно приличный домик на берегу. Это на юге, так что там до сих пор тепло. Наверное, можно даже купаться.
— Но это же!.. — Ивэй захлебнулась от негодования, когда услышала название курортного города другой страны — такие траты они себе позволить не могли даже во снах. А теперь, когда она осталась без работы, и подавно.
— Все в порядке, дорогая. Поверь мне. Все-таки резкое сокращение населения очень хорошо сказалось на ценах. Не смотри на меня так. Я не со зла же. Давай отдохнем, ни о чем не задумываясь, хорошо? Тебя надо как следует проветрить, — он посмотрел на жену так, как смотрят взрослые, уверенные в своем решении, на детей, которые боятся чепухи. Ивэй только кивнула и, забравшись на заднее сидение, пристегнула детей по обе стороны от себя, в душе все же радуясь решению мужа.
Как только машина тронулась, Куд прилип к окошку. Он не отрывался от мелькавших пейзажей всю дорогу, иногда носом протирая запотевшее от дыхания стекло. Он впервые открывал для себя мир за пределами дома отца, парка под окнами и квартиры матери, откуда виднелись только мусорка и шумное шоссе, и это оказалось для него ужасно волнительно.
— Нравится? — спустя несколько часов вдруг шепнула Ивэй, потрепав мальчика по голове.
— Угу, — Куд не обернулся, боясь упустить даже миг созерцания мелькающих лесов, полей и опустевших городишек. Он только вздохнул и поерзал — у него затекли спина и ноги.
Они ехали уже добрых четыре часа, и дети порядком утомились, но Джонатан, обычно очень заботливый и добрый, сейчас словно позабыл о том, что малышам проблематично вынести такую долгую дорогу. Нина старше, и ей немного легче, а вот пятилетнему Куду, несмотря на то, что он оказался невероятно спокойным ребенком, все равно было сложно. Джонатан ругался с кем-то по телефону, стараясь контролировать речь, и Ивэй иногда громко кашляла, заглушая сорвавшееся с губ мужа крепкое выражение.
— Я писать хочу, — внезапно пожаловалась красная как рак девочка. Эта просьба, тихая, но твердая, заставила Джонатана прекратить тираду ругани, и он бросил взгляд на заднее сидение через зеркало. Торопливо прощаясь по телефону, мужчина напоследок обозвал собеседника идиотом и аккуратно припарковался на обочине.
— Заодно пройдемся, — пообещал он, когда дети начали усердно разминаться и ныть, что у них все болит. Куд закапризничал и не позволил
Они остановились у поля, на котором уже убирали подсолнухи — обычное явление для начала сентября. Вдалеке жгли огромный костер, но запах дыма, слабый и ненавязчивый, достигал и трассы. Нина принюхалась и, позабыв обо всем, схватила Куда за плечо, подталкивая вперед.
— Что там? Я хочу туда! Пойдем, покажи мне, что там?! Расскажи мне, что это такое?!
За время, что они провели рядом, дети уже выработали такую странную привычку: Куд шел впереди, прокладывая путь, а Нина, держась за его плечи, шагала след в след. Так дети научились обходить лужи, ямы, кочки и камни вместе. Куд больше не падал, теряя равновесие, Нина не запиналась и никуда не врезалась. Теперь даже новые, совершенно незнакомые места были для них не опасны.
— Куда вы?.. — Ивэй, замешкавшись, подняла глаза и обнаружила ребятишек, уже резво улепетывающих через поле к костру. Она сорвалась вслед за ними, но тут же рухнула, застряв шпилькой во вспаханной земле. Джонатан засмеялся, говоря, что все в порядке: никуда Нина и Куд не денутся.
— Но она же хотела в туалет...
— Вспомнит. Это же дети, дорогая. Ничего с ними не случится. Пойдем, что ли, тоже посмотрим на костер, подышим дымом, вспомним молодость! — и, захохотав в голос, сорокалетний мужчина, на миг став шестнадцатилетним мальчишкой, подхватил тридцатилетнюю женщину, которая завизжала, как девчонка. И зашагал через поле, ощущая нарастающий удушливый запах костра.
— Он у самой кучи желтый и густой. Как будто твердый. Извивается, как завитушки на обоях. А потом, чуть выше, он белый, как молоко. А еще выше прозрачный и фиолетовый, — монотонно рассказывал Куд.
— Прозрачный? — Нина поднесла руку, тут же ее отдернув. — Горячо. А почему как молоко? Он не пахнет молоком, он вообще странно пахнет.
— Это же костер. Огонь.
— Красный?
— Не вижу.
Ивэй стояла за их спинами, зачарованно смотря на густой столб дыма, который при полном отсутствии ветра принимал самые разнообразные формы. Джонатан махал руками стремительно приближающемуся хозяину поля, который криком пытался заставить детей отойти от огня. Нина снова попыталась потрогать дым. На этот раз она отошла дальше и, запустив руку в витиеватые узоры, захихикала.
— Тепло. Куд, иди сюда. Это здорово! Как будто рука в теплой воде, — и она свободной ладошкой прикоснулась к лицу мальчика. Тот закрыл глаза и заулыбался, на миг сбросив маску угрюмости.
"Совсем как в тот раз!" — ошеломленно подумала Ивэй. Она видела: Куд чувствует дым руками Нины. Он даже приподнял правую культю. Он "трогал" дым ее руками так же, как Нина тогда "видела" графин с водой его глазами.
— Что это за чертовщина? — пробормотала женщина, и эта фраза не укрылась от чуткого слуха девочки, которая тут же одернула ладошку, густо покраснев. Куд вновь стал угрюмым и опустил единственную культю, ссутулившись. С левого плеча, где не было намека даже на сустав, окончательно сползла расстегнутая куртка.