Чтение онлайн

Оказывается, это было еще не все. Когда я по причине вечерней прохлады упаковала Саньку в курточку и теплые штанишки с начесом, то с удивлением увидела, что сынишка Димки и Галки так и бегает в легкой кофточке. Оказывается, они как-то не подумали взять для него теплые вещи.

Ну, а дальше — пошло-поехало. Сколько раз я вспоминала, что «на нас никто рассчитывать не собирается». Может, и не собирались. Только воду набирали в нашу канистру (они, оказывается, носили ее кастрюлькой), обед готовили на нашем примусе преимущественно используя наши продукты. По-моему, Игорь так и привез домой свои «Кильки в томате».

И что еще я вспомнила из предпоездочных разговоров, так это то, что «ждать нас никто не будет». Каждое утро начиналось с нервотрепки,

потому что надо было выехать пораньше. Вопрос, кому это надо, так и остался без ответа. Зато потом тащились, как стадо старых больных черепах. Первой ехала Галя на складном велосипеде практически без багажа. Безусловно, она старалась изо всех сил, но продвигались мы ужасающе медленно. Общеизвестно, что если идти со скоростью раза в два меньше привычной, то устанешь просто ужасно. То же самое касается и езды на велосипеде. Так что под вечер мы с Сережей просто валились с ног. Зато однажды Димка запсиховал, а такое с ним, как выяснилось, случалось достаточно часто, и понесся вперед, как угорелый. Как он объяснял потом остальным, у него якобы вырубилась холостая передача. Может быть, может быть. Как бы то ни было, увидев такое, мы с Сережей переглянулись и тоже решили размяться на скорости, «повиснув на хвосте» у Димыча. Спустя часок боевой запал у самого крутого из туристов закончился, и он остановился. Где-то через полчаса подтянулся разозленный Игорь, а вскоре догнали остальных и Володя с Галей. При этом Володя, который при желании легко обошел бы в скорости каждого из нас, просто не хотел бросать Галю одну.

В общем, после этого путешествия мы с Сережей решили, что, может быть, мы и «чайники», но лучше мы будем набираться опыта самостоятельно, чем в компании таких вот «бывалых», у которых как раз-то чайника даже и нет.

Что мы, собственно, и решили проделать после длительного перерыва.

Сначала Санька вырос настолько большой, что возить его на велосипеде стало достаточно сложно. А потом, когда у него уже появился свой велосипед, у меня три года не было отпуска…

Березки все чаще сменялись стройными соснами, и вот уже вскоре показался знакомый поворот. Наша любимая стоянка, которую так и не нашли «бывалые» туристы, встретила нас как всегда приветливо. Даже занудный дождик прекратился. За эти годы она стала еще прекрасней. Куда-то пропала, очевидно, пошла на топливо для многочисленных пикников, старая засохшая береза. Исчезла слегка заболоченная старица, и прямо под обрывом стремительно несла свои воды река. Только по-прежнему задумчиво шумели седые сосны да суетились вездесущие птички.

Через какой-то часок была установлена палатка, и мы уже неторопливо попивали чай у костерка, предварительно прикончив кастрюлю макарон с тушенкой. К этому времени небо слегка прояснилось, и над широкой поймой вовсю бушевал красочный закат. Что ж, можно считать, что первый день похода прошел неплохо. Даже затеплилась надежда, что погода может улучшиться всерьез и надолго.

…с Пространством что-то было не в порядке, оно искажалось в конвульсиях, угрожая существованию его хрупкой структуры. Он постепенно, отвлекаясь от созерцаемых картин, начал вспоминать о том, что он, живущий во времени, тем не менее неразрывно связан с Пространством. В маленькой точечке которого находилась его физическая сущность. Оказывается, вспоминал он понемногу, его разбросанное во времени сознание очень сильно зависит от состояния и функционирования физической сущности. Она хрупка и легко уязвима. Любое, даже не очень сильное изменение характеристик той точки пространства, в которой он находился, было для него опасным или даже смертельным. Резкое повышение или понижение температуры, увеличение радиационного фона, сильное электромагнитное излучение могли его уничтожить. Но самым частым, самым реальным и опасным было простое механическое воздействие. Предметы, упавшие на него вод действием гравитации планеты или по другим каким-то причинам, могли серьезно повредить его структуру.

Он свернул свое сознание и локализовал

его в физической оболочке. Оказывается, так и есть. Организмы местной растительной формы жизни, которые в среднем достигали его собственных физических размеров, в большом количестве попадали вокруг места его локализации. Некоторые из них серьезно зацепили его оболочку. Катаклизм уже завершился за то время, пока он локализовывал сознание, собирал его по всему прошлому и будущему.

Сейчас ему предстояло самое сложное. Приходилось вступать в непосредственный контакт с пространством, подпитывать себя его энергией для того, чтобы исправить повреждения, нанесенные его структуре. Это было очень сложно. Потому, что он практически ничего не помнил о себе самом. Кто он, зачем он, как устроен. Нужно было напрягать сознание, покоившееся дотоле в бесконечном созерцании, нужно было искать долгую дорогу к самому себе…

Естественно, ночью пошел дождь. И не лишь бы какой, а совершенно мокрый. Крупной шрапнелью дождевые капли стучали по брезенту палатки. Надо сказать, что одно из моих глубочайших жизненных убеждений состоит в том, что хорошему сну, как и хорошему аппетиту, ничто не в силах помешать. Так что сон был крепкий и здоровый под аккомпанемент ливня, но пробуждение было не из приятных. Все-таки сказывался почтенный возраст нашей палатки. Кое-где по углам она подтекла, и спальники, равно как и сменная одежда, слегка подмокли.

Вообще-то наша палатка — явление несколько уникальное. Чумовая прямо, по выражению одной из моих подруг. Не в том смысле, что крутая — дальше некуда, а в том, что ее форма напоминает чум. Ее основание — правильный шестиугольник, а полотнище состоит из шести огромных клиньев, по сшитым краям которых вставляются металлические прутья-ребра. Каждое из них состоит из трех звеньев, которые скрепляются между собой с помощью коленей как удочка. Верхние концы ребер вставляются в специальный зажим, который нужно натянуть вниз, провернуть и защелкнуть, тогда ребра изгибаются, как прутья зонтика.

В итоге получается домик, похожий на индейскую избушку «фигвам», как говорил Шарик из Простоквашино. Или на чум. Вроде бы маленький снаружи, но очень просторный и удобный внутри. Вообще говоря, наша палатка практически всегда великолепно справлялась с различными атмосферными явлениями, включая и ливни, и сильные ветры. Пусть хоть ураган разыграется, у нее такая конструкция, что стоит себе и лишь слегка покачивается. Все дело в том, что мы, посмотрев на яркие краски вечерней зари, решили, что дождя не будет и не обкопали ее по периметру. За что и поплатились.

Мужики выволакивали подмокшие спальники и одежду для просушки, а я решила быстренько приготовить завтрак. Хворост еще оставался с вечера.

Ха, смело сказано, «быстренько приготовить завтрак!»

Весь хворост, оставшийся от ужина, благополучно намок, и розжигу поддавался с большим трудом. Где-то полчаса мне пришлось только стоять на четвереньках, задрав кверху задницу, и изображать собой кузнечные мехи, раздувая еле тлеющий огонек. Но это было еще далеко не все. Сырые сучья практически не горели, а только обугливались, не давая никакого тепла бедной кастрюльке с водой, которая битый час стояла над костром, но закипать так и не собиралась.

Уже благополучно высохла палатка, спальники и одежонка, а «быстрый» завтрак так и оставался в перспективе. Хоть плачь! Неожиданно выход из кризиса придумал Санька:

— Слушай, Ежик, пока эти дровишки горят, давай сверху другие посушим!

Идея показалась заманчивой, и мы навалили на тлеющие уголья целую кучу промокших поленьев. Дым поднялся такой, что, похоже, вымерли все комары до самого Молодечно.

А через некоторое время подсохшие поленья сами занялись веселым и жарким огоньком, и, спустя какой-то час-другой, наша кастрюлька весела забулькала варевом. Поленья дали такой потрясающий эффект, что не успели мы покончить с макаронами, как уже закипел кофе.