Шрифт:
I
Подумать только: целых пять лет ее жизни в замужестве, казалось, ушли только на то, чтобы добиваться для супруга расположения тех, кто обладал властью, богатством или влиянием. Уже не один год они с мужем чудом удерживались на плаву, постоянно пребывая на грани банкротства. Покупки в кредит, займы под высокий процент – лишь бы произвести впечатление на других. До чего невыносима вся эта фальшь!
Вот и сегодня она потратила не один час на приготовление чертова супа из свеклы только потому, что кому-то, видите ли,
– Суп холодный.
И как назло он действительно оказался чуть теплым.
– Извини, дорогой, – с усилием выговорила она, скрывая за мягкостью тона острое желание выплеснуть содержимое тарелки мужу в физиономию.
Она вообразила искаженное ужасом лицо, залитые свекольными подтеками тонкую рубашку, шелковый галстук и элегантный костюм, и никому не заметная улыбка тронула уголки ее рта.
– Ничего отменнее я уже давно не пробовал, – решительный тон давал понять, что критическое высказывание встретило отпор.
Крупный мужчина, только что занявший место рядом с ней за столом, держался вполне любезно, но в глазах… По их выражению становилось ясно сразу: этот не позволит кормить и поить себя только для того, чтобы ему навязали потом сделку.
– Вы очень добры, благодарю вас, – вежливо проговорила хозяйка дома, хотя на самом деле не испытывала никакой благодарности.
Острые голубые глаза соседа по столу заметили ее сдержанность, а проскользнувшие в них искорки показали, что он забавляется.
– Далеко не каждый назовет меня добрым человеком, а уж тем более легким партнером. К тому же общение с дураками никогда не доставляло мне удовольствия. – Ответ прозвучал двусмысленно.
Ну зачем, зачем нужно было устраивать этот званый вечер – вряд ли он произведет хоть какое-то впечатление на этого самоуверенного богача, с иронией взиравшего на происходящее. Это лишь новая пустая трата времени, сил и… денег.
Тем временем хозяин дома, всячески демонстрируя свое радушие, заливался соловьем, настойчиво угощал всех и каждого и сыпал остротами. Услышав сказанное человеком, ради которого и было затеяно сегодняшнее торжество, он решил вмешаться в беседу.
– Однако толковый человек, готовый предложить хороший товар, вправе рассчитывать на ваше внимание.
– Для этого надо быть очень толковым человеком, – на губах гостя появилась легкая усмешка, а голубые глаза вновь обратились к соседке, хладнокровно оценивая ее. – Все дело в том, насколько хорош товар?
– Это уж вам решать, конечно, – безразлично сказала она, не желая вступать в разговор, – в конце концов дела мужа ее не касаются.
Иногда она просто ненавидела его – за то, что он не хотел иметь детей, за то, что обманул ее когда-то, поначалу прикинувшись другим – ласковым, добрым и верным. Хоть она и сожалела, что вышла за него замуж, освободиться от тягостного союза не хватало сил. Порой у нее появлялась надежда, что он когда-нибудь все же изменится, но с каждым днем она становилась все слабее. Зато нарастало отчаяние, все чаще сменявшееся пустым равнодушием ко всему.
Ах, если бы
Кейт наблюдала, как Скотт, поглощая борщ, умело направлял общий разговор за столом. Он был красив. В четких чертах лица не было ни намека на слабость, черные волнистые волосы модно подстрижены. У него все модное, даже телосложение: высок ростом, мускулист, спортивен.
И в соответствии с модой не слишком-то верный супруг. От внимания Кейт не ускользнули заигрывания с ним Фионы Чардуэй и вспыхнувшее в ответ обещание в карих глазах Скотта. Гадая, любовники они или нет, Кейт поразилась тому, что подобные мысли больше не причиняют ей боль.
– Кейт – это уменьшительное от Кетрин?
Она повернулась к Далтону, застигнутая вопросом врасплох.
– Нет, от Кетлин. – Она позволила себе чуть улыбнуться. – Я Мери Кетлин, говоря по правде. Ирландка до мозга костей, мистер Далтон. Моя девичья фамилия О'Малли.
Он кивнул, взглянул на ее рыжие с медным отливом волосы, затем снова посмотрел в глаза, еще более синие, чем его собственные.
– По цвету сочетаются. – Ленивая усмешка означала, что все это его по-прежнему забавляет. – Я не слишком злоупотреблю вашей добротой, если попрошу вторую порцию борща?
– Боюсь, он совсем остыл.
– Неважно. Мне все равно понравится.
– Если вы настаиваете.
Налив добавку, она ловко сложила опустевшие тарелки на поднос, расчищая стол для следующего блюда. Уже пора ставить на огонь овощи. Мясо жарилось в духовке, и она молила Бога, чтобы сегодня беарнский соус не свернулся. Одной промашки для званого ужина вполне достаточно.
Кейт проверила, готово ли жаркое, и вернулась в столовую. Скотт вновь подливал гостям красное вино, распространяясь о его достоинствах. Вино урожая 1965 года по пятьдесят долларов за бутылку – едва ли его следует пить бокал за бокалом. Но все, кажется, были довольны и веселы. Кейт наконец расслабилась.
– Вы работаете, Мери Кетлин?
В голове у Кейт промелькнуло: он уже поглотил вина на сумму, равную моей двухнедельной зарплате, и можно побиться об заклад, что ему на это плевать. Кейт выдавила из себя улыбку и ответила беззаботно:
– Да, неполный рабочий день. Выполняю кое-какую секретарскую работу. Мне нравится, и к тому же не приходится с утра до вечера сидеть дома.
– Вы, кажется, не из тех женщин, которые делают ставку на карьеру.
– Пожалуй. Не могу сказать, что я страстно привязана к своей пишущей машинке.
– Но тогда к чему же вы страстно привязаны?
Вопрос был явно провокационным. Кейт вздохнула. Меньше всего ей хотелось бы сейчас флирта, а потому ответ прозвучал как явный отказ от продолжения разговора.