Чтение онлайн

– В Рэмбо играю, – довольно усмехнулся Шахов, пристроившийся шагах в двадцати ниже по ручью, на поваленном возле самого берега стволе серебряного дерева [79] . – Второй день за тобой бегаю, жду, когда ты один останешься. Не хочу я, чтобы кто-нибудь меня видел или слышал. А если услышит – так чтоб хотя бы не понял. Так что давай по-нашему, по-русски.

Гарик с улыбкой кивнул, мгновенно переходя от испуга к благодушному настроению.

– Хорошо, рассказывай, что у тебя новенького.

Через пару минут он перестал улыбаться. Слушал Шахова и не верил, что такие гнусности могут твориться совсем рядом, что у кого-то поднялась рука на беззащитных хороших людей, его добрых знакомых.

– Слушай, Андрей, а не мог Мзингва ничего напутать? – с надеждой спросил юноша. – Ты же знаешь, что он, как бы помягче выразиться, не совсем адекватно воспринимает реальность.

– Да как тут напутаешь? – мрачно возразил Шахов. – А пепелище? А соседи? Я ведь пытался их расспросить – ничего они про Бабузе и его семью не знают. Или боятся рассказывать. Может, Мзингва и здесь напутал – никакого Бабузе никогда и не было? И Новавы, его дочери, – тоже?

Андрей возмущенно засопел. Может, он и не испытывал к девушке никаких чувств, кроме приятных воспоминаний. Но не в этом же дело. Даже если бы они были едва знакомы. Даже если бы он не помнил ее голоса, ее тела, ее имени, как не успел узнать имена внуков и внучек кузнеца. Какая разница? Все равно кто-то заплатит за их смерть. И тогда, может быть, боль поутихнет. Иногда это помогает – Шахов знал по собственному опыту.

– Ну а вдруг…

Гарик не знал, как иначе объяснить внезапное исчезновение семьи кузнеца. Но все равно пытался возразить, лишь бы не соглашаться с тем, что их действительно убили. Должно же быть какое-то другое, не страшное объяснение.

Договорить он не успел. Из-за кустов бесшумно, как умеют только опытные охотники, появился один из телохранителей.

– Молодой вождь, у тебя все хорошо? – начал он, еще не видя Гарика. – Мои воины начали беспоко…

Тут его глаза уперлись в угрюмый взгляд Шахова, удивленно расширились и забегали по сторонам в поисках пути к отступлению.

– Извини, молодой вождь, – залепетал охранник, пятясь, – что помешал твоей беседе. Я подожду тебя там, наверху.

И он метнулся обратно в заросли.

– Ч-ч-черт! – с досадой сплюнул Андрей. – Засветился все-таки. А я ведь еще главного не сказал. Слушай, Гарик, – быстро зашептал он, с тревогой оглядываясь на кусты, – Мзингва говорит, что убийцами командовал какой-то старик, распоряжавшийся от имени Сикулуми. Скорее всего, это был Хлаканьяна. И он обвинил Бабузе в том, что тот якобы отравил молодого вождя Звиде. Понимаешь, что это значит?

– Нет, – честно признался Гарик.

– Эх, студент! – разочарованно вздохнул Шахов, но тут же вспомнил, что у него нет времени на насмешки. – Тебя хотят отравить и уже заранее нашли виновных. Тебе надо бежать, Гарик. Сегодня же. Ночью я буду ждать тебя на этом самом месте… Нет, здесь нельзя, здесь и меня могут

поджидать, – поправился он, лихорадочно вспоминая какой-нибудь заметный ориентир в окрестностях крааля Сикулуми. – Ну, хотя бы у двух кривых деревьев справа от ворот. Запомнил, Гарик? В полночь.

Все, не успел! На берег ручья выскочили вооруженные ассегаями воины кумало. Раз, два… пятеро. И молча, не приближаясь, но и не сводя глаз с Андрея, окружили его. Шахов осторожно скосил глаза на поваленное дерево, за которым он припрятал свое сломанное копье и неповрежденный щит. Сейчас прорываться к ним бесполезно. Ему не дадут и шага сделать. Придется дожидаться удобного момента.

– В чем дело, ребята? – старательно изображая простака, спросил он. – Неужели вы меня не узнали? Я же Шаха. Я с вами вместе против сибийя воевал.

– Мы помним тебя, Шаха, – ответил старший из воинов. – И наш вождь помнит тебя. Пойдем, Сикулуми давно хочет с тобой поговорить.

Ага, парень фактически признался, что Андрей объявлен в розыск. Хотя проверить еще раз не помешает.

– Я рад, что Сикулуми обо мне не забыл. Но сейчас со мной хочет говорить другой вождь. – Шахов скосил глаза на Гарика. – Вы ведь охранники Звиде и должны выполнять его приказы.

– Звиде – вождь ндвандве, а мы – кумало, – железобетонно возразил воин. – Для нас приказ Сикулуми важнее. Идем!

Как-то незаметно, между делом, щит и копье Андрея оказались в руках дальнего из телохранителей. Нашли, гады глазастые! Теперь остается только бегство. Но очень неприятно поворачиваться спиной к острым ассегаям.

– Хорошо, – Андрей решил еще немного потянуть время. – Сейчас я закончу беседу со Звиде, а потом мы с тобой отправимся к Сикулуми.

– Молодой вождь пойдет с нами, – спокойно возразил стражник. – Вы успеете побеседовать по дороге.

Так-то вот, студент, с тобой тут считаются. Мотай на ус. Хороший же из тебя получится вождь, если простой воин за тебя решает, куда идти и с кем разговаривать. А ты размечтался – историю изменить. Ну-ну!

Нет, пора рвать когти, пока еще есть возможность.

– Гарик, не забудь – в полночь у кривых деревьев, – вполголоса напомнил он юноше и якобы покорно опустил голову, на самом деле исподлобья высматривая оптимальный маршрут бегства.

Но и с этим облом приключился. Из кустов появились новые стражники, еще пятеро. А за ними к ручью прошаркал закутанный в балахон сгорбленный старикашка. Только длинные костлявые ноги и лысая голова торчат наружу. Хлаканьяна пожаловал. Улыбается, сморчок поганый! Доволен, даже грудь свою впалую, чахоточную пытается выпятить. И что-то там у него поблескивает в складках одежды, какое-то причудливой формы ожерелье.

Ёкарный бабай, да это же часы! Его собственные «Дюбуа». Да другим тут и взяться неоткуда. Последний раз Шахов видел их на руке у Новавы, когда уходил из крааля кузнеца.

Андрей почувствовал, как что-то кольнуло его в поясницу, пробежалось по спине и развернулось в мозгу пульсирующей, резкой болью. Значит, это все-таки был ты, гнида?! Сжег детишек, а теперь еще и гордишься этим, напоказ выставляешь! Да я тебя голыми руками…

– Убью, с-с-сука! – зарычал он и бросился на Хлаканьяну.