Шрифт:
Глава 1. Звонок
– Миша сегодня снова подрался, - жалуется мне на сына воспитательница в детском саду. Она недовольно поджимает тонкие губы.
– Он ударил Никиту и Матвея. Проведите, пожалуйста, беседу с ребенком. Ещё раз.
Я сдерживаю вздох разочарования. Цепляю на лицо улыбку.
– Да, конечно. Я поговорю с Мишей. Мои извинения родителям мальчиков.
Я разворачиваюсь и увожу сына от двери в группу в самый конец раздевалки к его шкафчику. Миша глядит на меня с озорством в карих глазах. Темные слегка отросшие
– Зачем ты ударил Никиту и Матвея?
– Они не хотели делиться со мной своими машинками, - продолжает улыбаться.
Мне хочется застонать от усталости и безысходности. Я надеялась, разборки за бульдозеры и грузовики останутся в песочнице, где все дети знали только одно слово: «Моё!». Но им уже по пять лет, а дележка машинок все никак не закончится.
– Но это же их машинки, Миша, - пытаюсь достучаться до сына.
– А у тебя свои есть, - указываю на экскаватор и трактор у него в руках.
– Но я же не жадничаю своими. Тогда почему они жадничают?
– Ты тоже можешь не делиться с ними своими машинками, если они не делятся с тобой своими. Но бить никого нельзя. Ты понял меня?
– внимательно всматриваюсь в личико сына.
Он кивает головой, будто послушал меня и больше не будет драться. Ага, как же.
Вздохнув, я открываю шкафчик и достаю одежду сына. Пока он сам переодевается, открываю сообщение в родительском чате группы:
«Родители Миши Воронова, проведите беседу со своим сыном! Он дерётся! Он поставил моему сыну синяк!».
Закатив глаза, бросаю телефон обратно в сумку. Он ещё вибрирует входящими сообщениями в родительском чате. Я прям чувствую исходящее от недовольных родителей возмущение. Даже не хочу открывать и портить себе настроение. Мне кажется, родители могли бы быть терпимее к детским ссорам. Когда в группе кусались две девочки, и одна из них достаточно сильно укусила Мишу, я скандалов не закатывала, а с пониманием отнеслась к тому, что это такой период у ребенка. Но Мише все же сказала, чтобы не позволял себя кусать.
Когда сын заканчивает переодеваться, я складываю его грязную одежду в сумку, беру за руку, и мы выходим из сада.
В середине апреля воздух в Москве уже достаточно прогрелся, и я вдыхаю полной грудью. На небе красивый голубой закат. Мы выходим с территории детского сада и идем домой не спеша. Сын рассказывает о своем дне в саду, я задаю уточняющие вопросы.
– С какой девочкой ты будешь танцевать на утреннике?
– С Эмилией, - кривится.
– Она мне не нравится.
– Почему?
– Она некрасивая.
Давлюсь смехом. Чтоб ты понимал в пять лет о женской красоте! Но вслух сыну не говорю.
– А какая девочка тебе нравится?
Миша молчит. Мы доходим до светофора. Пока горит красный, я опускаю на ребенка взгляд. Миша выглядит смущенным.
– Так какая девочка тебе нравится?
– повторяю вопрос.
– Никакая, - бурчит под нос и отворачивается в сторону.
Загорается зеленый, но я стою на месте, глядя на сына сверху
Мое материнское сердце больно сжимается.
– Мама, пойдем, а то сейчас снова красный загорится, - Миша тянет меня за руку к пешеходному переходу.
У меня на глазах слезы умиления. Моему сыну нравится девочка.
Валерьянки мне!
Сентиментальные мысли в голове прерывает звонок мобильного. Я останавливаюсь на тротуаре, отпускаю ладонь Миша и лезу в сумку за телефоном. Когда достаю его, вижу на экране всего две буквы:
«Ян»
Я так и столбенею на месте. Долго смотрю на имя на экране. В груди начинает шевелиться неприятное предчувствие. Отец Миши звонит четыре-пять раз в год. На день рождения нашего сына, на Новый год и ещё несколько раз в течение года, когда случайно вспоминает, что у него есть сын. Новый год и день рождения Миши уже пошли, а просто так без повода Ян звонил в марте. Сейчас апрель. Так зачем Яну понадобилось набрать мой номер? Что-то случилось?
– Мам, почему ты не берешь трубку?
– Потому что мне страшно, - честно отвечаю.
– А кто тебе звонит?
«Твой папа», порываюсь сказать, но прикусываю язык. Чем старше становится Миша, тем болезненнее для него вопрос отца. Вернее - его полного отсутствия.
С Яном у меня был только короткий курортный роман. Мне было восемнадцать лет, и меня бросил парень с унизительным аргументом: «Ты недостаточно хороша для меня». Моя самооценка упала ниже плинтуса, и я целыми днями занималась самобичеванием. Тогда лучшая подруга потащила меня с собой в Сочи. Отвлечься от страданий по козлу-бывшему и немного развеяться.
Там я познакомилась с Яном. Он был на десять лет старше меня. Так красив и обаятелен, что я моментально забыла про козла-бывшего. Я утонула в темно-карих глаза Яна и его обворожительной улыбке. Когда он обнимал меня своими сильными накаченными руками, земля под ногами плыла. Что говорить о его поцелуях? Да я улетала в космос.
??????????????????????????Десять дней в Сочи пролетели быстро, и нам с Яном пришлось разъехаться по разным городам. Я уехала к себе в Москву, а он к себе в Тюмень. Я хоть и была очень молода, но не была наивна и прекрасно понимала, что у нашего курортного романа не будет продолжения. Ян даже не написал мне ничего после. Это было ожидаемо, но… всё равно немного больно.
Через месяц я стала замечать у себя тревожные симптомы: задержка, сонливость, набухшая грудь. Ещё месяц я их упорно игнорировала. А когда игнорировать стало больше невозможно, я сделала тест и увидела на нем две полоски.
Курортный роман оказался с продолжением.
Я сразу сообщила Яну о беременности. Не то чтобы я рассчитывала, что он на мне женится. Отнюдь нет. Ну просто отец ребенка должен знать о том, что скоро станет отцом. Ян ожидаемо не обрадовался. Впрочем, я тоже совсем не была рада беременности в восемнадцать лет. Однако он не стал сливаться и открещиваться от ребенка, а сразу согласился признать его и платить алименты.