Чтение онлайн

Вот только если бы у нее так не щемило сердце при мысли о том, что они снова останутся одни. Как же горько, что она им больше не нужна! Сейчас Зои, кажется, полжизни отдала бы, лишь бы остаться с ними. И дело не только в малышке, с ужасом осознала она.

Но Джонас все стоял перед распахнутой дверью, ясно давая понять, что не разделяет ее чувств. А потому она не обмолвилась и словом о том, что творилось у нее в душе, и молча шагнула за порог. В следующее мгновение дверной замок щелкнул у нее за спиной.

Зои застыла на месте, дрожа от холодного ветра.

Господи, в жизни она не слышала более удручающего звука!

— Эй, рыжая, что такая хмурая?

Зои подняла глаза от медицинской карты, которую изучала уже минут пять, не в силах собраться с мыслями или хотя бы вспомнить, что именно ей здесь было нужно посмотреть. Тоска, мучившая ее несколько дней — точнее, два дня, с той самой минуты вечером в пятницу, когда она покинула дом Джонаса Тейта, — немного рассеялась при виде Купера Дугана. Небрежно облокотившись на перегородку у пульта дежурной, коллега улыбался Зои.

— Привет, Куп. — Она отложила карту в сторону. — Не то чтобы хмурая, просто немного не в себе. Понедельник. А ты что здесь делаешь так поздно? Неужто в третью попал?

— Ага, — кивнул тот. Зеленые глаза весело сверкнули из-под длинной пшеничной челки. — Время от времени я тоже наслаждаюсь ночной сменой. Может, перекусим вместе? У тебя скоро перерыв?

Зои со вздохом посмотрела на часы.

— Нет, извини, не раньше чем через час. Зои и Купер подружились еще в детстве. Зои предпочитала не вспоминать тот эпизод, когда она удрала из дому от своих тетушек и целый месяц болталась по улицам Филадельфии. Если бы не знакомство с Купером, она вообще похоронила бы эти ужасные воспоминания. Она сбежала от существования, казавшегося ей убогим. Жизнь на улице быстро заставила ее понять, что такое истинная убогость.

— Ну и ладно. Тогда позавтракаем? Зои покачала головой.

— Не получится. У меня свои планы на следующий день. Во всяком случае, я надеюсь, что они останутся в силе.

— Важное дело?

— Сижу с ребенком.

Он театрально закатил глаза.

— Боже мой, как ты выдерживаешь! Тебе что, в роддоме ревущих младенцев не хватает?

— Я люблю детей, — спокойно отозвалась она.

— Ага, поэтому своих у тебя нет.

Она инстинктивно вздернула подбородок.

— Тебе прекрасно известно почему. Он кивнул, скривившись.

— Мне известно только то, что ты мне сама заявила: «Этот мир — слишком ужасное место, чтобы я позволила еще одному ребенку страдать здесь», — передразнил он ее. — Фу! — Купер наклонился и дернул ее за косу. — Поосторожнее, Зои, а то еще сама поверишь в это.

— Я верю.

Он окинул ее скептическим взглядом.

— Значит, я ошибся и твой страх иметь детей никак не связан с тем, что случилось с Эдди?

Она медленно поднялась и встала перед ним — щеки ее пылали, глаза метали молнии. Но в отличие от большинства мужчин Купер ее нисколько не боялся. В конце концов, именно он спас ее в самый черный период ее жизни. Он был единственным человеком, видевшим ее отчаяние, слабость, и Зои не удалось бы напугать его никакими устрашающими позами,

взглядами или словами. Возможно, за это она его и любила.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь, Купер. Страх тут ни при чем. Как и то, что случилось с… Эдди. — О Боже, подумала она, с трудом выдавив последнее слово. Сколько же прошло времени с тех пор, как она произносила это имя?

Голос Купера потеплел:

— Зои, ты, кажется, забыла, кто перед тобой. Уж я-то прекрасно знаю, почему ты замкнулась в себе. После того, что произошло с тобой, это вполне понятно. Но…

— То, что со мной произошло, — перебила она, — осталось в прошлом. И никак не связано со мной нынешней.

— Как скажешь, детка. Как скажешь, — кивнул Купер, всем видом давая понять, что остался при своем мнении.

— Послушай, а тебя на рабочем месте не ждут? У меня тут дел по горло.

— Намек понял, — послушно отсалютовал Купер.

Он развернулся было к выходу, но Зои вспомнила, о чем хотела его спросить.

— Эй, Куп!

— Да? — быстро обернулся тот.

— Ты ведь часто бываешь в нашем крыле, верно?

Он небрежно дернул плечом.

— Случается, когда выдается свободная минутка. В этом крыле самые хорошенькие медсестрички.

Зои комплимент проигнорировала.

— И с ребятами, конечно, треплешься в туалетах?

— Ну, я бы так грубо это не называл… — забубнил, защищаясь, Купер.

— Ладно-ладно. Скажем, ведешь светские беседы. А что там… — Она замялась, соображая, как выудить нужные ей сведения. — А там… вообще… что-нибудь говорят… обо мне?

Купер выгнул бровь — то ли от удивления, то ли просто чтобы потянуть время.

— О тебе? — эхом протянул он.

— Обо мне, — сухо повторила Зои.

— Н-ну, так сразу и не ответишь… Всякие, знаешь, разговоры бывают среди мужчин — о хоккее, винах, стюардессах, оружии…

— Ну а… обо мне?

Он впился в нее подозрительным взглядом.

— А зачем тебе?

— Мне стало известно из достоверного источника, что сильная половина «Ситон Дженерал» видит во мне… мм… смертельную угрозу мужским ценностям.

— Ах, это! — Купер махнул рукой. Она негодующе фыркнула.

— Что значит «Ах, это»? Вы действительно обо мне такого мнения?

— Да не волнуйся ты так, Зои. Воспринимай это как комплимент. Джеффа Пирсона вообще никто не любит.

— Но…

— Мы, мужчины, все тебя очень уважаем, детка. Ты, можно сказать, одна из нас.

Одна из них? О Боже, только этого не хватало! Что за радость быть одной из них?

— Э-эй, нашла о чем переживать. Нет ничего зазорного в репутации крепкого орешка. — И с этим обнадеживающим замечанием Купер удалился.

Крепкий орешек, повторяла про себя Зои, глядя ему вслед. Значит, вот как называют ее коллеги-мужчины? И Джонас думает о ней так же? А разве могло быть по-другому? Она и есть крепкий орешек. Все эти годы Зои старалась убедить окружающих, что с ней лучше не связываться. Так что ж теперь удивляться, если мужчины обходят ее стороной. Ведь она именно этого и добивалась.