Чтение онлайн

— А ты всегда такой молчаливый? — сказала я не скрывая раздражения, наблюдая за ним все в то же зеркало, в которое Назар то и дело смотрел на меня.

— Да.

Меня прям передернуло от этого противного «да»! Я сжала кулаки и глубоко вздохнула, мысленно сжимая руки на шее Назара. Они так и зачесались похлопать ему по щекам, чтобы хоть как-то расшевелить его на эмоции!

— Я тебя раздражаю? — спросила в лоб и наклонилась вперед, чтобы лучше видеть его реакцию. Приблизившись к нему ближе, я почувствовала приятный запах духов. Он был совершенно другой, нежели у отца. В отличие от того тяжелого и пряного аромата, здесь я ощутила свежесть и легкость, словно морской волны.

Хотелось вдыхать этот запах и не останавливаться. В первую встречу, когда Назар приехал за мной, он пах по-другому, или я из-за страха не смогла распознать такую мелочь.

— Совсем нет, — спокойно ответил Назар. — Я не любитель вести разговоры!

Не любитель он! Ну хоть ответил не одним словом, уже хорошо! Не все так безнадежно. Я снова вдохнула его запах и откинулась на сидение.

— Почему ты в первый день нашего, так сказать, знакомства, сказал, что ты мой сводный брат? — я затронула волнующую меня тему. Не то, что бы я сильно хотела знать подробности кто кому и кем приходиться, но уточнить стоило.

Назар свернул влево и въехал в черту города, значит, осталось недолго, от силы минут пятнадцать. Я видела, что он не хочет отвечать, но Назар все же произнес, останавившись на светофоре.

— Дмитрий Петрович был моим опекуном.

— А сейчас?

— А сейчас я на него работаю.

— И тебе нравится заниматься тем, чем ты занимаешься? — решила я развить эту тему, раз Назар хоть немного развернуто стал отвечать.

Загорелся зеленый, и мы тронулись. Город встречал нас новогодними огнями и яркими вывесками. Везде все готовились к Новому году, украшая елками и огоньками витрины и входы магазинов.

— Да.

— И все? Опять просто да?

Назар шумно выдохнул, словно я его раздражаю своими вопросами. Но наши чувства были взаимны. Я даже не стала ждать его ответа, решив, что если он не хочет говорить, больше я не стану его о чем-либо спрашивать! Пусть себе молчит на здоровье, а я поберегу нервы!

— Я больше ничего не умею! — на удивление начал говорить Назар. Я даже наклонилась вперед, чтобы лучше слышать. — Отслужив в армии, понял, что мне нравится это направление и вернулся к дяде, чтобы использовать навыки на деле.

Вот как! Как и многие люди, попробовав что-то одно, боятся начать другое! Как и я, ходила многие годы на овощебазу и даже не думала, что смогу поменять свою жизнь в другую сторону!

— Спасибо, что ответил! — искренне поблагодарила я и увидела впереди заветное здание со стильной вывеской.

Назар припарковался на стоянке и заглушил мотор.

— Мы на месте, — сказал Назар, и я почувствовала, что его тон стал немного другим. Или мне показалось? — Пойдем, я тебя провожу.

Мы выбрались из машины и пошли к главному входу по высокой и красивой лестнице. Здание состояло из трех этажей. На первом этаже нас встретил администратор, элегантная женщина лет сорока в строгом деловом костюме. Она любезно проводила нас на второй этаж и направилась вперед, где размещались рабочие места для художников. Стоило нам пройти вперед, как я увидела мужчину под пятьдесят, в свободных джинсах, нежно-голубой рубашке с закатанными до локтя рукавами, и все это дополнял светло-бежевый шарф, обернутый вокруг его шеи. Мужчина стоял у высокого мольберта и водил кистью по холсту, словно скрипач по струнам своей драгоценной скрипки. Весь второй этаж был оборудован для мастерства. Несколько десятков мольбертов стояли в хаотичном порядке, обставленные небольшими тумбами для принадлежностей. Здесь были и кисти в красивых вазах. Композиции в разных стилях. Масштаб поражал своим волшебством и атмосферой. Я смотрела по сторонам и не могла

насмотреться, настолько хотелось все уловить и разглядеть.

Я узнала в этом мужчине великого для меня художника — Льва Александровича Житковского. Мы подошли к нему и остановились. Администраторша жестом указала нам молчать, пока она что-то тихо говорила ему. Он посмотрел в нашу сторону, отложил кисть на палетку и взял тряпку со столика, что стоял рядом. Вытер руки и протянул правую руку вначале Назару, приветствуя, а затем мне.

— Диана, добро пожаловать в мастерскую искусства! — Лев Александрович обвел всю окружающую красоту рукой и добродушно улыбнулся, не забывая при этом рассматривать меня, причем так пристально и без стеснения, что мне стало неловко.

— Спасибо большое.

— Так-с, я конечно сильно удивлен наличию взрослой и очень прелестной дочери у Дмитрия, но очень рад, что такое сокровище с таким талантом достанется мне!

От этих слов мне стало не по себе. Создавалось ощущение, что он говорит про кого-то другого, а не про меня, и теперь мне предстоит доказать, что я действительно дочь Дмитрия Шарапова с такими талантами.

— Я принесла некоторые рисунки, чтобы вы смогли посоветовать, стоит ли мне этим заниматься! Вот, посмотрите, — я достала из пакета четыре рисунка. Две композиции, один портрет и абстракцию, которую я нарисовала буквально за неделю до смерти мамы. В картине доминировали темные тона: красный, черный, синий и т. д. Смысл был понятен, вероятно, только мне, ведь такое обычно исходит из самых глубин души.

Лев Александрович взял листы в руки и стал их изучать. По его лицу не было понятно, нравится ли ему или нет. Его брови то взлетали вверх, то сходились на переносице. Он потирал подбородок, склонив голову набок, двигал челюстью, щурил глаза, и мне даже показалось, что он сейчас швырнет обратно мои рисунки и скажет, чтобы я больше не появлялась на пороге его студии.

Секунды тянулись… Мои ладони вспотели, пульс участился и сильно захотелось воды. Я переминалась с ноги на ногу, не обращая внимания больше ни на кого. Все вокруг словно пропали. Я ничего не слышала, кроме стука собственного сердца.

— Это очень интересно… — задумчиво произнес Лев Александрович, пересматривая снова и снова мои рисунки. — Это однозначно нужно развивать! Это талант! Я конечно же хочу тобой заняться!

Стоит ли описывать, что я ощущала в ту минуту? Это был мощный взрыв радости на фоне моей мрачной жизни! Это как яркий свет в темном туннеле, на который я полечу, словно бабочка, даже не задумываясь!

К моей большой радости, Лев Александрович предложил начать занятия прямо сегодня, дабы посмотреть, в какую сторону нам лучше двигаться. Мне была дана свободная тема, все что придет на ум с возможностью рисования в разных техниках. Мне выделили мольберт, все инструменты для рисования и даже фартук. Назар далеко не ушел, уселся в пару метров от меня в кресло, что стояло в углу мастерской.

— Рисуй, девочка! — возбужденно произнес Лев, взмахнув рукой. — Рисуй все, что сочтет нужным твой ум и твоя маленькая ручка! И помни — все краски и движения должны идти прямиком из твоего сердца!

— Поняла… Спасибо! — поблагодарила я и взяла в руки простой карандаш, чтобы сделать первые линии.

— Оставляю тебя… — сказал Лев Александрович и медленно зашагал в сторону своего мольберта, который от моего находился в нескольких шагах. Я видела, что рисовал мастер. На холсте был изображен лес и текущая вдоль река в красивых изумрудно-голубых оттенках, типичный пейзаж в характерной для него манере.