Чтение онлайн

— Нет.

— Хорошо, — сказал отец, хлопнув в ладоши. — Диана, я знаю, что ты осталась совсем одна и о тебе некому позаботиться!

— Мне девятнадцать! Я в состоянии сама о себе заботиться! — запротестовала я, с вызовом вглядываясь отцу в глаза. — Я работаю, где жить у меня есть. Не жалуюсь!

— Да, да! Это я знаю, детка, — согласно поднял ладони отец, — Но! Разве это работа? У тебя нет образования! Ты постоянно работаешь за гроши! Ты посмотри, какая ты худая! Истощенная! Я могу тебе все дать! Все, что у меня есть!

— Мне ничего не нужно, — протестовала я, не поднимая глаз. Я не хотела на него смотреть. Я понимала, что слова отца не лишены истины,

но, как известно, правда всегда тяжело и больно воспринимается!

— Подожди ты! — остановил мои отказы отец. Его голос был наполнен тревогой. Я четко это слышала, но мое самолюбие и чувство справедливости не давали это принять! — Я хочу, чтобы ты училась. Получила образование, которое тебе по душе! Чтобы ты нашла хорошую работу и была счастлива! Позволь мне сделать это для тебя! Прошу, дочь…

На последнем слове у отца дрогнул голос.

— Меня не было рядом всю твою жизнь, и я виноват в этом! Я не знал, что у меня есть такая замечательная дочь! И я не смогу сейчас, когда знаю, что ты есть, позволить тебе выживать в твоем захолустье. Я сделаю все, что ты попросишь! Выполню все твои прихоти — только прими мою помощь!

— Я хочу к маме… — прошептала я еле слышно, так как слезы сдавили горло. Мне сейчас так плохо и непонятно! Единственным желанием было оказаться сейчас в нашей маленькой старой квартирке. Лечь на свою кровать, поджать к груди колени и плакать, проклиная все на свете! Я шмыгнула носом и стерла слезы рукавом свитера.

— Хорошо. Назар отвезет тебя на могилу матери. Ты побудешь там столько, сколько захочешь. Но! — сказал отец и сделал паузу.

Я подняла на него глаза. Пелена слез не давала четкой картинки, но по голосу я поняла, что отец был доволен моей просьбой. Однако он произнес «но», а это уже насторожило.

— Ты вернешься сюда и будешь жить здесь. Ты можешь привести сюда свои вещи, я не против. Назар тебе в этом поможет.

Я молчала. Отец тоже молчал и ждал моего ответа.

— Диана, детка, у тебя сейчас есть два пути! Первый — переехать ко мне и начать новую жизнь, полную возможностей! Второй — скитание на бесплатную работу и прозябание! Я в состоянии дать тебе все, но только если ты мне позволишь это сделать! — привел убедительные доводы отец и добавил: — Я совершил в молодости ошибку, которая подломила меня и разлучила с единственной настоящей любовью, но сейчас бог дал мне шанс хоть что-то изменить! Это ты, дочка! Моя единственная родная кровь! Я мог бы заставить тебя остаться здесь, но я не хочу! Я даю тебе выбор! Всю официальную часть я решу за пару дней. Ты и по документам будешь моей дочерью, если захочешь!

— Можно я подумаю? — спросила я, сомневаясь в решении.

— Конечно! — серьезно ответил отец и поднялся на ноги. — Я предоставлю тебе время. И дам распоряжение отвезти тебя на кладбище. Там ты подумай и реши. Если ты захочешь вернуться в прошлую жизнь, можешь приказать отвезти тебя домой. Назар все сделает. Но если ты все же решишь начать новую жизнь — я буду этому безмерно рад!

Больше отец ничего не сказал и не посмотрел в мою сторону.

В машине было тепло. Несмотря на это, меня била мелкая дрожь, то и дело доходящая до лязганья зубами. Я вся сжалась и ушла в себя, стараясь унять волнение и беспорядочные мысли, что у меня получалось, хоть ненадолго. Атмосфера в машине не располагала к спокойствию. Теперь мы ехали вдвоем по заснеженной трассе — я и Назар. Он, как и в первую встречу, держался холодно и сосредоточенно. Мы не разговаривали. Я сидела на заднем сиденье, он на водительском,

и уже это создавало трудности для начала диалога. Назар вел машину уверенно. Движения казались легкими и отточенными. Он смотрел на дорогу, изредка бросая взгляд в зеркало заднего вида, и сомневаюсь, что смотрел он на меня. Его отношение ко мне с самого начала проявлялось в пренебрежении и недовольстве. Да и что говорить, у меня он вызывал не лучшие эмоции! Друзей я здесь не искала!

Машина была дорогущая — высокий джип с тонированными стеклами, кожаным салоном, множеством кнопок и дисплеев, словно в самолете. Сколько же она может стоить, подумалось мне между делом, и кем нужно работать, чтобы позволить купить такую махину? Кто он, мой биологический отец? Бизнесмен? Владелец заводов и пароходов? Дружит ли с законом? Или как говорил отец, который воспитал меня: «Такие роскошества позволяют себе лишь бандиты и депутаты!»

На депутата мой биологический отец мало похож, хотя, что я могла бы в этом понимать, сидя в хрущевке? С чем сложно было спорить, так это с его умением договариваться. Отец ловко манипулировал словами, заставляя задуматься над каждым его словам, даже если я изначально отказывалась это делать. Честно признаться, каких-либо чувств к отцу у меня не проявилось или же они находились слишком глубоко. Очень! Сидя рядом с отцом, я лишь чувствовала присутствие абсолютно чужого человека. Только глаза мне казались знакомыми. Они были цвета горького шоколада. Темные и мрачные. У меня тоже были карие глаза, но немного светлее по оттенку. Я бы их сравнила с подгорелой карамелью. Только в темноте, мои глаза выглядели бы так же, как у него. Меня даже не трогала мысль, что этот мужчина — последний из родных мне людей!

Дорога до кладбища заняла примерно три часа. Заснеженная дорога с переметами затрудняла путь. К тому времени я успела передумать кучу всего, но так и ничего для себя не решила! Как можно решить свою судьбу вот так, впопыхах? Раз — и перевернуть все с ног на голову? Довериться чужому человеку! Доверить свою жизнь и судьбу!

Пока все говорило в пользу того, чтобы вернуться в свою хоть и старенькую, но уютную квартирку. К прежней жалкой жизни! Но моей!

Когда мы подъезжали к дороге, что вела к погосту, я напряглась. Все было в снегу! Еще хуже, чем вчера, в день похорон. Вчера хотябы люди протоптали дорожки к могиле, а сегодня все оказалось заметено и только кресты с памятниками торчали из-под снега. Словно и не было вчерашнего дня и беды!

Назар подъехал к самым воротам, пробивая перед собой дорогу. Остановился и заглушил мотор. Мой сердечный ритм набирал обороты. Дыхание участилось, в носу защипало. Мне не хотелось рыдать перед Назаром, да и будь здесь кто-либо другой, я бы тоже сдерживала слезы. Рыдать на публике было не в моем характере. Благодаря маме я научилась скрывать эмоции.

— Я пойду с тобой! — заявил Назар, посматривая на меня через зеркало заднего вида.

— Зачем? — шмыгнув носом, спросила я, не понимая его заявления. — Я хочу побыть одна!

Не нужно мне сопроводителя! Я не смогу нести траур при постороннем человеке! Неужели он этого не понимает?

— Я тебе не помешаю! Пошли! — сказал Назар тоном, не терпящим возражений. Открыл дверь и вышел, застегивая пуговицы пальто. Он открыл и мою дверь, но я сидела на месте. — Тебе помочь?

От его слов внутри прошелся холодок. Вроде простая фраза, и скажи ее кто-нибудь другой, она звучало бы совсем иначе. Но здесь она несла то ли угрозу, то ли предупреждение. Я невольно съежилась и поправила воротник куртки. С открытой дверью в машине быстро становилось холодно.