Чтение онлайн

Великий Лик и Удола застыли, не понимая, что происходит, и что можно и нужно делать. Тело Удины тем временем становилось всё прозрачнее, прозрачнее… и вот, Богиня исчезла.

В самый последний момент, когда в пространстве еще висел полупрозрачный образ огромной Богини Жизни с животом, зияющим длинным расширяющимся теперь и в ширину разрезом, из него высунулись две голые руки, покрытые крупными пятнами, цветом напоминающими иссине-лиловые синяки. Эти руки раздвинули края разреза, показалась женская голова и… на пол зала на глазах изумленных Новых Богов из гигантского разреза,

который теперь висел, будто в пространстве, легко соскочила почти полностью обнаженная пятнистая женщина.

— Ну, здравствуй, муженек, — сказала она, насмешливо глядя на Великого Лика.

— Руила?! Мама!? — в один голос воскликнули Верховный Бог и Удола.

Огненный Медведь мчался в Агрель. Сейчас, когда он обрел полную силу Бога, он стал передвигаться еще быстрее, чем раньше. Намного быстрее. Он скользил над травой, едва касаясь ее ногами. Со стороны казалось, что по сухой степи бежит язык пламени, гонимый ветром, от которого невозможно не скрыться, не убежать ни человеку, ни любому животному. Лиги пролетали под его ногами одна за другой, окружающий мир слился в сплошную массу чего-то неопределенного. В нем уже невозможно было различить ни отдельных деревьев, ни строений, ни живых существ. Да что там отдельные деревья или строения, большие человеческие поселения проносились мимо буквально на несколько мгновений, за которые Огненный Медведь даже не всегда успевал сообразить, что это было — город или деревня.

На пятый день впереди высоко в небе Огненный Медведь увидел шпиль Храма Великого Лика. Он достиг цели. В последний день своего путешествия Бог вдруг почувствовал, что не успевает. Что-то страшное могло случиться и случиться прямо сейчас, а он опаздывал. Повинуясь этому чувству, он еще прибавил скорость и, сбив по дороге городские ворота Агреля, однако ловко минуя встречающихся по дороге смертных, которые так и не поняли, что лишь чудом остались в живых, очутился у Храма.

Стоял чудесный день. Несмотря на позднюю осень, Звезда Сатара хорошо пригревала, и на улицах Агреля было довольно много людей. Но не здесь. Вокруг Храма было привычно, хотя Медведь и не знал этого, пусто. Храм Великого Лика давил своей величественностью, и далеко не всякий мог не то что долго находиться рядом с ним, а просто приблизиться к нему. Даже истинные верующие, исполнив свой долг и принеся подношения азарам, старались поскорее убраться отсюда подальше.

«Вот я и на месте, — подумал Огненный Медведь. — Как меня встретят Новые Боги? Ждут ли они меня? И как я буду их убивать? Но явиться к ним нужно не как безродный смертный воин. Пора становиться Аторном».

Аторн переоделся в белоснежную тогу и сандалии, уже привычно вытянув их из своего потайного места. Сняв доспехи и оставив их у стен Храма, может, кто подберет, ему ведь они не понадобятся во всех случаях, он вошел в Храм. Далеко впереди, в центре Храма сверкал пульсирующий багровым цветом портал — дверь в Верхний Мир.

«Ну что ж, наступает момент, ради которого я появился на свет. Пора идти», — мысленно подгонял себя Аторн, у которого вдруг неизвестно почему возникла мысль, что он делает не совсем то, что нужно.

Чувство

тревоги опять вспыхнуло внутри него, и он перестал мешкать. Аторн решительным шагом, но не слишком быстро, Храм Высшего Бога всё-таки, двинулся к порталу. До него оставалось шагов сто, когда он увидел сидящих рядом с ними две большие неподвижные жабообразные фигуры.

Сначала он решил, что это статуи. Они находились слева и справа от портала и не шевелились. Однако Аторн, увидев их внимательные глаза, которые смотрели на него из полуопущенных век, понял, что это живые существа. Существа были наделены длинными могучими руками, а голова их напоминала голову огромной жабы.

«Азары!» — вспомнил Аторн о монстрах, созданных Богиней Жизни, которые охраняли проход в Верхний Мир.

— Что тебе нужно, незнакомец?! — раздался громкий голос, идущий со всех сторон, отчего было непонятно, где находится говоривший.

— Я странник, — ответил Аторн. — Пришел в Храм Великого Лика для разговора с Богами.

— Говори! Я всё передам им!

— А ты кто?

— Я Сура — Верховный Жрец Великого Лика.

— А, полубог. Ты ведь первый смертный сын Великого Лика?

— Ты знаешь?!

— Я много чего знаю, полубог. Ты мне не нужен. Мне нужен сам Великий Лик. Разве не он лично установил правило, что любой, кто не пожелает, может встретиться с ним?

— Ты прав, странник. Такое правило есть. Но встретиться с ним могут только достойные.

— И кто же решает это? Не ты ли?! Полубог решает за Бога?

— Я — Верховный Жрец Великого Лика. Это мое право и долг.

— Ты слишком много берешь на себя, жрец. Ты считаешь себя равным Богу?

— Я не могу быть равным Богу. Но он дал мне такое право, помогать ему. Иначе толпы смертных только и будут делать, что встречаться с Богом по разным пустякам и отрывать его от божественных дел.

— Божественные дела? Это что такое? И что-то я не вижу здесь никаких толп, Храм пустой. И не думаю, чтобы Бог нуждался в твоей помощи. Сообщи ему, что я хочу встретиться с ним. У меня важное дело.

— Хорошо. Но будь почтительней к Богам, я не чувствую в твоем голосе уважения.

Сура помолчал мгновение, потом снова раздался его голос.

— Великий Лик не примет тебя, он очень занят. Передай всё, что тебе нужно, мне. Может быть, потом, Великий Лик и сам захочет пообщаться с тобой.

Аторна опять охватило чувство нарастающей тревоги, да такой близкой, что ему стало не по себе.

— Сура, — сказал он. — Ты ничего не чувствуешь? Что-то происходит в Верхнем Мире. Что-то нехорошее. Я действительно должен поговорить с Богами, но сейчас… Я должен быть там.

— Да, — помолчав, ответил Верховный Жрец, — я тоже начал чувствовать… это странно… и опасно. Я еще раз поговорю с Великим Ликом.

Сура опять замолчал на некоторое время.

— Нет, Он не примет тебя. Уходи, иначе я буду вынужден тебя остановить.

Колокол необъяснимой тревоги, звучащий внутри Аторна, забил набатом.

— Всё, время почти вышло, — сказал он. — Я иду к Великому Лику. Не мешай мне, если хочешь жить.

— Мне жаль тебя, странник, я предупреждал тебя.