Чтение онлайн

Ее голос был тихий, но настойчивый.

— Дядя Сэмми, я хочу все знать! Пожалуйста. Не надо щадить мои чувства. Это все равно не поможет.

Он выглядел несчастным.

— Если ты настаиваешь, детка, — сказал он с глубоким вздохом. — Это случилось через некоторое время после того, как мы с ним были в опере. Последний понедельник в «Метрополитен». В тот день Фам отпросился на неделю — по-моему, чтобы подготовиться к экзаменам на гражданство. А когда он сегодня вошел в квартиру, он нашел…

—

Но как он умер?

— Очевидно, он был мертв уже около недели. Он… — Сэмми в нерешительности замолчал. — Ты уверена, что ты сейчас хочешь об этом узнать, детка?

— Дядя Сэмми, — голос Стефани звучал настойчиво.

— Ну хорошо, — однако слова никак не шли с языка. — Фам обнаружил его висящим на люстре в спальне.

— Боже! — Стефани закрыла глаза.

Она как наяву видела перед собой эту голландскую люстру. Почему-то пришло в голову, что эта люстра никогда ей не нравилась. Можно подумать, что, если бы она ее заменила, все было бы по-другому.

Стефани говорила ровным голосом:

— Нужно так много всего сделать… столько хлопот, — она пыталась занять мысли пустяками.

Сэмми, взяв ее за руки, попросил не беспокоиться ни о чем. Он сам все сделает.

В ответ она молча сжала его руки.

Когда они подъехали к Манхэттену, Стефани сообщила, что останется ночевать в доме Осборна.

— Но сначала мне надо заскочить к себе.

Она жила в так называемой Деревне, недалеко, в конце Горацио-стрит, рядом с рекой. Она попросила Сэмми подождать в машине, пока она поднимется наверх.

— Я всего на пять минут, — пообещала Стефани. — Мне надо забрать Уальдо. Не волнуйся, я сама справлюсь.

— Мы никуда не спешим, — заверил ее Сэмми. — Не торопись.

Войдя в свою трехкомнатную квартиру на седьмом этаже, она поднялась по узкой винтовой лестнице, ведущей из гостиной в двухэтажную надстройку. Ее кабинет, наполненный комнатными цветами, выходил на террасу, с которой открывался чудесный вид на Гудзон. Впервые она не остановилась, чтобы включить наружное освещение и полюбоваться на свою богатую оранжерею — два раза в неделю специалисты из озеленительной фирмы наведывались, чтобы позаботиться о ней. Сегодня у Стефани были другие задачи.

— Стеф! Стеф! — приветствовал ее скрипучий голос Уальдо. — Как поживаешь? Я люблю тебя, Стеф!

Стефани не собиралась заводить попугая. Четыре года назад приятель, уезжая из города, попросил ее подержать Уальдо у себя. Приятель так и не вернулся, и теперь гигантский амазонский попугай принадлежал ей.

— Я люблю тебя, Стеф!

— Сегодня твоя Стеф не очень разговорчива, — пробормотала она, подходя к большой медной клетке, висевшей у одного из окон. — Потому что у нее ужасное настроение. Придется тебе с этим смириться, Уальдо.

Спустившись вниз, Стефани передала клетку шоферу. Тот бережно расположил ее на заднем сиденье, и там сразу сделалось тесно. Не дожидаясь,

пока его попросят, Сэмми пересел вперед.

Когда она садилась в машину рядом с клеткой, он обернулся.

— Детка, ты уверена, что тебе следует оставаться там на ночь? Ты ведь будешь одна…

— Я не буду одна, дядя Сэмми, — тихо сказала она, проведя пальцем по прутьям клетки. — Со мной будет Уальдо.

— Попугай. — У Сэмми округлились глаза. — Она будет в компании с попугаем, Боже милостивый! — Он опять посерьезнел. — Ты уверена, детка? — Он близко нагнулся к Стефани: — Ты абсолютно уверена?

— Да, — Стефани кивнула.

— Тебе придется пережить много мучительных воспоминаний, — предупредил Сэмми.

— Я хочу их пережить, — тихо ответила Стефани.

Про себя она добавила: «Они мне нужны».

Не успев проехать и половины пути, они попали в сущий ад. Как будто небеса внезапно разверзлись над ними и начался конец света. Снаряды и разрывающиеся бомбы со страшным грохотом вгрызались в землю. Несколько попало в шестиэтажное здание менее чем в трехстах футах от такси.

— Аллах да поможет нам! — крикнул водитель, ударив по тормозам и одновременно выкрутив руль влево, бросая разбитый белый «мерседес» на обочину.

Джонни Стоун, сидевший на переднем сиденье, одной рукой вцепился в приборный щиток, другой — в ручку двери. Покрышки заскрежетали, и машину занесло, вжав его в дверцу.

Стоявшее прямо перед ними здание рассыпалось, как будто в замедленном кино. Передняя стена вывалилась, крыша взлетела. Лишенное корней дерево взмыло вверх, вокруг дождем сыпались обломки, каким-то чудом не попадая в машину. Огромное поднимающееся облако пыли скрыло от них эту жуткую картину разрушения.

— Еще пару секунд, — пробормотал водитель-араб, — и мы бы тоже взорвались. Но мы живы. Слава Аллаху.

— Слава Аллаху, — согласился Джонни Стоун, автоматически потянувшись к «лейке», висевшей у него на шее. Это была мгновенная реакция фотографа-профессионала, но он подавил ее, оставив фотоаппарат в покое. У него было уже достаточно снимков, запечатлевших мгновения, подобные только что пережитому. Что изменит еще один? И что толку от них всех?

Именно в этот момент последовал новый шквал огня. Вокруг свистели оранжевые горящие снаряды. Их охватила волна быстро нараставшего звука, и улица впереди стала наполняться мерцанием, по мере того как яростные языки пламени заскакали и защелкали, жадно истребляя все вокруг.

— Мы сейчас развернемся, — сказал водитель, включая заднюю передачу и начиная виртуозно маневрировать. — Я знаю другой путь, — продолжал он, искоса взглянув на Джонни. — Если Аллах того захочет, мы будем в Дамаске вовремя и вы попадете на самолет.