Навсегда
Шрифт:
— Это замечательная награда — видеть, как истощение сменяется упитанностью, болезнь — здоровьем, отчаяние переходит в надежду. Вы только подумайте! Совсем немного денег! Всего несколько пенни в день!
Не отводя взгляда от Аарона Кляйнфелдера, Дух шутливо отсалютовал телевизору, положил подушку обратно на соседнюю кровать, а рядом с Аароном — красную розу, вытащенную из кармана халата. После этого Дух как ни в чем не бывало вышел из комнаты. На лице его сквозь профессиональную улыбку проглядывало чувство удовлетворения.
Сэмми
— Это вам, — сказал он, проходя мимо медсестры. — А это вам, — он вытащил вторую гвоздику и вручил ее старушке, повстречавшейся ему на пути.
Обе женщины были приятно удивлены такой галантностью.
Сэмми шел по больничному коридору, поглядывая по сторонам в поисках палаты 432. Завидев доктора, шедшего ему навстречу, он вытащил еще одну гвоздику:
— Желаю вам хорошего дня.
Взяв гвоздику, доктор кивнул и поспешил дальше. Так Сэмми Кафка подарил Духу цветок.
27 В море — Канн — Ницца
«Хризалида» направлялась в Бразилию. Корсика, Эльба, Ливорно, Портофино, Сан-Ремо, Монако — все проплывало перед ней как в тумане, и Стефани не могла избавиться от странного ощущения, что она вот-вот проснется в своей комнате в Нью-Йорке, и Эдуардо, Бразилия — даже сама яхта, — все это исчезнет, как приятное сновидение.
Как-то она сказала Эдуардо:
— Я не могу поверить, что все это происходит со мной!
Он улыбнулся.
— Вот увидишь, тебе понравится Бразилия. Мне так много хочется тебе показать!
— Я хочу видеть все!
— Все, — повторил он, целуя ее. — Все и даже больше.
Стефани все еще удивлялась тому, с какой легкостью ей удалось прорваться сквозь линии обороны де Вейги. Казалось, еще вчера случилась катастрофа с ее лодкой, а сегодня — вот, пожалуйста. И Эдуардо, и его бабушка Заза души в ней не чают. Эрнесто ее как-то терпит; с неохотой, но терпит и Зара. А она, Стефани, плывет по Средиземному морю на их яхте. Вместе с ними. В Бразилию.
«Я могу с полным основанием чувствовать себя победительницей», — думала она.
Но звездной ночью, когда она стояла в одиночестве на палубе, любуясь небом, где-то глубоко-глубоко начинало шевелиться тревожное чувство вины.
«Ведь это вовсе не я, Стефани, сопровождаю Эдуардо в Бразилию. Это Моника Уилльямс…»
Она размышляла о том, насколько проще было бы все, если бы она не привязалась так сильно к Эдуардо.
«Эдуардо, любимый мой, я меньше всего ожидала, что это случится с нами: что мы полюбим друг друга. Но именно потому, что это произошло, для меня особенно важно разобраться до конца во всей этой истории — я не хочу, чтобы подозрение висело над нами дамокловым мечом. Понимаешь, любимый? Наше счастье
Легкое жужжание мотора прервало ее раздумья. Она обернулась. К ней приближалась бабушка Заза в своем кресле. Умело маневрируя, она подъехала к Стефани и поставила кресло на тормоз.
— Надеюсь, я не побеспокою вас? — спросила Заза, заглядывая Стефани в лицо.
Стефани покачала головой.
— Нет, конечно нет.
— Вы очень милая женщина. Я рада, что вы решили ехать с нами в Бразилию. Вы знаете, я оказалась права. Я с самого начала подумала, что вы с Эдуардо — хорошая пара.
Стефани вяло улыбнулась.
— Хотелось бы верить.
— Я уверена в этом.
Заза восседала на кресле, как на троне. Наклон ее головы, царственный профиль, величественная посадка, ее руки, возложенные на мягкие подлокотники, — весь облик вызывал в памяти картины давно ушедших времен.
— Вы ведь часто сюда приходите, не так ли? — спросила Заза. — И всегда ночью.
— Вы очень хорошо информированы, — с удивлением ответила Стефани.
— Просто я умею замечать, что происходит вокруг. — Старушка рассмеялась. — В этом кресле очень тихий мотор. Поэтому я могу передвигаться бесшумно. Кроме того, с возрастом обнаруживаешь, что тебе нужно совсем немного сна. Так что я разъезжаю по коридорам и палубам и наблюдаю. Вы знаете, я сама часто сюда приезжаю, когда мне нужно кое-что обдумать. Это место располагает к размышлениям.
— Да, — согласилась Стефани, — это так. Какое-то время они обе молча смотрели на темное море, занятые каждая своими собственными мыслями.
Потом Заза объехала Стефани и остановилась прямо напротив нее.
— Дорогая. — Она обеими руками взяла руку Стефани. — Если вы волнуетесь по поводу Эдуардо или приезда в Бразилию — не стоит. Вы уже любите Эдуардо. Вы полюбите и Бразилию, когда мы туда приедем.
Стефани улыбнулась.
— У вас так просто все получается!
— А это и есть просто! Молодые всегда все усложняют, изобретают какие-то непреодолимые препятствия. Вот доживете до моего возраста, тогда и поймете, что во всем мире есть только три-четыре вещи, которые действительно стоят волнений.
— Три-четыре? — удивленно переспросила Стефани. — И все?
— Да. И все. Остальное — яйца выеденного не стоит. — Заза улыбнулась и выпустила руку Стефани. — Ну ладно, мне пора. Спокойной ночи, дорогая. — Она развернула кресло и, уже отъехав, обернулась к Стефани: — И постарайтесь заснуть. Если вас что-то беспокоит, всегда помните: утро вечера мудренее.
Стефани улыбнулась.
— Запомню, — пообещала она.
Заза помахала ей рукой и отъехала. Когда звук мотора затих, Стефани опять уставилась в темную поверхность моря.