Чтение онлайн

— Я работала с рядом международных агентств, таких, например, как Интерпол, и со многими национальными правительствами, пытаясь проследить местонахождение хоть сколько-нибудь стоящих вещей. В основном я делала это с помощью дилеров, аукционных домов и музеев.

— Именно это привело вас в Ирак?

Она кивнула.

— За несколько недель до начала вторжения до нас дошел слух, что некоторые дилеры-мошенники вступили в преступный сговор с недобросовестными торговцами и дипломатами, заказывая им похищение

определенных древних артефактов. Больше всего нас обеспокоило, что грабители уже на месте и с нетерпением ждут начала вторжения, когда Республиканская гвардия покинет территорию Иракского национального музея.

— Где находился «Навигатор»?

— Я понятия не имела о его существовании. Эта статуя даже не была внесена в список украденных вещей, который я пыталась получить через одного мерзкого дилера по имени Али. Позже он был убит, что само по себе не очень большая потеря для человечества, но Али знал, где находятся пропавшие экспонаты. А потом я вынуждена была покинуть страну, получив предупреждение о том, что меня хотят похитить. Вскоре после этого ко мне поступило деловое предложение из фонда Балтазара.

— Эта организация и финансировала вашу поездку?

— Мистер Балтазар — очень богатый спонсор, обеспокоенный разграблением Иракского национального музея. Я только вчера познакомилась с ним на дипломатическом приеме. Его фонд щедро финансирует мои поиски и возвращение пропавших в Багдаде артефактов. Некоторое время назад один египетский источник сообщил мне, что многие иракские древности выставлены на продажу в Каире. Я немедленно вылетела в Египет и купила там оптом весь набор древностей. «Навигатор» был частью этой удачной покупки.

— А что вам известно об этой статуе?

— Должно быть, она была вывезена одновременно с другими похищенными предметами. Директор музея профессор Насир позже вспомнил, что эта статуя долгое время хранилась в запасниках здания, так как многие исследователи считали ее довольно странным произведением.

— Интересно почему?

— Как оказалось, это было изображение финикийского мореплавателя с компасом в руке. Мне сразу сообщили, что до сих пор нет абсолютно никаких доказательств того, что финикийцы пользовались компасом.

— Совершенно верно, — подтвердил Остин. — Заслуга его изобретения принадлежит китайцам.

— Так вот, профессор Насир предположил, что это могла быть копия одного из произведений искусства, которыми охотно торговали финикийцы. Что-то вроде копий классических статуй, которые до сих пор продаются в Греции и Египте в качестве сувениров.

— А вашему другу профессору известно, где и при каких обстоятельствах была обнаружена эта статуя?

— Ее нашли еще в семидесятых годах на раскопках хеттского царства неподалеку от Черной горы, что в юго-восточной части Сирии. Чуть позже она была перевезена в Багдад, где впервые возникли

сомнения в ее подлинности. Я говорила об этом с фотографом журнала «Нэшнл джиографик», который присутствовал на раскопках.

— Странно, что она почти все время пролежала в запасниках музея, а потом вдруг привлекла к себе такой интерес со стороны похитителей, которые пошли даже на вооруженный захват судна.

— О ее существовании до недавнего времени знали лишь несколько человек, поэтому я была очень удивлена, когда о ней заговорил мистер Саксон, с которым я познакомилась на приеме в иракском посольстве.

Услышав это имя, Остин насторожился.

— Это, случайно, не Энтони Саксон?

— Он самый. Он производит впечатление человека, немало знающего об этой статуе. Вы знакомы с ним?

— Да, я читал его книги и даже присутствовал на одной из его лекций. Это довольно известный писатель и искатель приключений, часто высказывающий не совсем традиционные взгляды на разнообразные исторические проблемы.

— Мог ли он иметь хоть какое-то отношение к захвату судна?

— Не могу представить себе ничего подобного, но все же следует выяснить, почему он проявляет такой интерес именно к этой статуе. Я бы и сам с большим интересом взглянул на легендарного «Навигатора».

— Я собираюсь пригласить нескольких человек посмотреть на нее. Сейчас она хранится на одном из складов Смитсоновского института. Не хотите ли приехать туда завтра утром?

— Даже дикие лошади не помешали бы мне сделать это.

Она осушила бокал с ликером и улыбнулась.

— Это был чудесный вечер.

— Мне кажется, в вашем голосе послышалось невысказанное «но».

Карина весело рассмеялась.

— Извините, я с большим удовольствием осталась бы с вами, но мне предстоит еще много работы по организации показа.

— Я совершенно убит этим обстоятельством, но прекрасно вас понимаю. Что ж, увидимся завтра.

В этот момент ее посетила одна интересная мысль.

— Сейчас я пытаюсь договориться о встрече с тем самым фотографом из журнала «Нэшнл джиографик», о котором только что говорила. Он живет в Виргинии. Может, вы согласитесь составить мне компанию?

— Формально я сейчас болен, но полагаю, что поездка в сельскую местность чудодейственно скажется на процессе выздоровления.

Карина поднялась со стула.

— Большое вам спасибо, Курт. Спасибо за все.

— Не стоит благодарности.

Остин проводил гостью до автомобиля. Он ожидал, что их прощание ограничится привычным для европейцев поцелуем в обе щеки, что, собственно, и произошло. Но потом она неожиданно поцеловала его в губы, причем сделала это так соблазнительно, что у него даже ноги подкосились. Подойдя к машине, она обернулась, одарила его пленительной улыбкой, села в машину и уехала.