Наваждение
Шрифт:
– Вы неплохо смотритесь, – заключил Феронт. – По крайней мере, у вас хватает ума не наряжаться всем на посмешище в эти проклятые гофрированные оборки, напоминающие ошибку кондитера. – По-видимому, он снизошел до любезности.
– Ваше высочество предупреждали меня, чтобы я не рассчитывала на комплименты, – прошептала Элистэ, улыбаясь.
– Впрочем, эта прическа мне не по вкусу. Слишком много локонов и проборов. Вам надо будет изменить ее.
– Меня она вполне устраивает. – Улыбка Элистэ осталась неизменной. Она обнаружила, что внезапный прилив раздражения несказанно помог ей восстановить чувство собственного достоинства. Однако, несмотря
– А, вы независимы. По сути, это отчасти бунтарство. Что ж, я готов познакомиться с этим новшеством – при условии, что вы не доведете свою независимость до абсурда.
– А если доведу?
– Тогда мы вряд ли счастливо проведем с вами время, Возвышенная дева. И оно, вероятно, будет недолгим.
– А вы уверены, что я вообще этого хочу?
– Вы ведь здесь, разве не так?
– Ваше высочество слишком многое предполагает.
– Мне кажется, мы уже обсуждали этот вопрос. Вовсе не стоит повторять одно и то же, особенно если учесть, что наше время ограничено.
– Ограничено?
– Именно так. Я пообещал быть четвертым в игре в «Калик» сегодня вечером у во Брайонара. Таким образом в нашем распоряжении, – герцог взглянул на свои карманные часы, – около двух часов.
– Около двух. Понятно. – Элистэ кивнула. – И вы уверены, что можете уделить их мне?
– Это не так уж мало, – ответил Феронт, – в случае, если ими разумно распорядиться. Итак, я предлагаю не тратить время на скучную пикировку и приступить к более благодарному занятию. Вы, вероятно, хотите пообедать? Стол накрыт в соседней комнате. Я рассчитываю на то, что у вас тонкий вкус, поскольку желал бы узнать ваше мнение о новом сорте шампанского, которое приобрел. Если окажется, что на ваше суждение в таких делах можно положиться, я буду время от времени прибегать к вашей помощи.
– Погодите, я не уверена, что хочу…
– Идемте. Сюда. – Он взял ее за руку.
Протесты девушки остались невысказанными, их словно выжгло тем огнем, который разгорелся в ней при этом случайном прикосновении. Элистэ чуть не задохнулась от потрясения. Невозможно было осознать этот захвативший ее всю поток ощущений, слабость в ногах, неровное сердцебиение. Без сомнения, это любовь. И все же…
«Как я могу любить его? Он совершенно несносен».
Но ее собственные чувства говорили иное.
«Он старый, ужасно старый, ему, должно быть, тридцать семь – тридцать восемь или даже больше. Пожилой повеса, к тому же не очень-то хорош собой».
Но, по всем признакам, любовь слепа.
«Здесь что-то не так. Что-то совсем не так». – Она наморщила лоб, изо всех сил пытаясь понять, в чем тут дело.
Несмотря на предчувствия, Элистэ не оказала никакого сопротивления, когда он повел ее из гостиной в спальню, где у камина был накрыт маленький столик на двоих. С некоторым облегчением она опустилась на стул, надеясь, что пока продолжается обед, ничего особенного не произойдет.
Ощущение безопасности, похоже, оправдалось – трапеза, за которой им прислуживала команда слуг, действовавших с безукоризненностью автоматов, прошла без неожиданностей. Речи, с которыми обращался к ней Феронт, были вполне вежливы, но несколько сбивчивы и слегка досаждали ей. Поразмыслив, Элистэ нашла причину – герцог выглядел слишком спокойным и равнодушным. Это полнейшее безразличие предполагало уверенность, граничащую с оскорблением. Без сомнения, он уже десятки раз разыгрывал подобные сцены – может быть,
«Да он просто невыносим!»
Подавленная, обиженная, она отвечала ему односложно. Но Феронт не замечал ее сдержанности – или не обращал внимания, его пустые и бесцеремонные речи текли нескончаемым потоком. Элистэ ела мало и неохотно, размышляя, как бы вывести его из этого беззаботного состояния. Хорошим уроком ему послужило бы, если бы она просто встала и ушла, не говоря ни слова. Тут бы Феронт наверняка призадумался. Тогда бы не возникло сомнений, кто из них вышел сегодня победителем. Но она не шевельнулась, чувствуя, что не сможет этого сделать, да, в сущности, и не хочет. Любовь, что же еще… Но тогда откуда же это ощущение чего-то непонятного и опасного?
Перед ней поставили фруктовое мороженое. Элистэ совсем по-детски размяла его ложкой в вазочке, потом подняла глаза и увидела, что Феронт, не мигая, смотрит на нее. Он ничего не говорил, и Элистэ почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Не в силах выдержать его взгляд, она снова занялась мороженым. Несколько мгновений длилось молчание, затем Элистэ, словно желая укрыться от его взгляда, неожиданно для себя заговорила высоким срывающимся голосом:
– Вы не задумывались, ваше высочество, почему сегодня я приняла ваше приглашение? Несколько месяцев вы оказывали мне особое внимание…
– А вы разыгрывали надменную недотрогу. Ваша игра была достаточно искусна, но эта роль уже начала вам приедаться. Пора выбрать новую.
– А мои постоянные отказы не оскорбляли вас?
– Меня не так-то легко сбить с толку, если уж я что-то решил.
– Да, разумеется. Но не удивила ли вас внезапная перемена с моей стороны?
– Не слишком. Думаю, что вы оценили связанные с этим преимущества.
– А меня вот удивила, – сказала Элистэ. – Я думаю об этом с тех пор, как согласилась прийти сюда. В этом есть что-то странное, словно я действую наперекор рассудку и даже собственным склонностям. Я не хочу обидеть вас – просто стараюсь быть честной.
– Без сомнения, это следует воспринимать как проявление вашей оригинальности: вы лелеете в себе добродетель, совсем не свойственную вашему полу. Так садовник посреди лютой зимы заставляет расцвести тропическое растение, понимая, какая это редкость.
– Вы оскорбляете меня, я не позволю вам так разговаривать со мной!
– Тогда я больше ничего не скажу. Поскольку нам остался всего час, времени для разговоров больше нет. В этом пункте мы сходимся. – Он поднялся со стула.
Замерев от неожиданности, Элистэ смотрела, как герцог, огибая стол, идет к ней. Он взял ее за руку, быстро поднял на ноги. Глаза девушки округлились от удивления, когда он наклонился, собираясь поцеловать ее. Губы ее приоткрылись. От него пахло табаком и коньяком, и запах этот смешивался с ароматом медальона на шее. Элистэ обдало жаркой волной, лишавшей ее дыхания и разума. У нес закружилась голова, и она вцепилась в Феронта, ища твердой опоры в бешено вращающемся мире. Он немного отодвинулся, и она недоуменно уставилась на него, тяжело дыша, сраженная тем, что близость их прервалась. «Вернись ко мне», – молча заклинала она. Вне всякого сомнения, ее взгляд был более чем красноречив, ибо он опять нагнулся к ней, и теперь Элистэ снова могла дышать.