Чтение онлайн

— А главам кланов какой будет приговор?

— Теперь точно виселица, да и раньше по заслугам меньше каторги не выходило, и то с большой государевой милости.

— Вот и ответ на ваш вопрос, господин генерал, — пожал плечами Румянцев.

— Ладно, вызываем армейцев, — решил Драбицын. — Мне нужна артиллерия, только вот пускай пошарят на своих складах АТВ, или как там они называются. Нужно вот это.

Граф начал черкать на бумажке названия боеприпасов.

— И пусть прихватят свою полевую типографию, — Драбицын вручил листок Румянцеву.

— А ведь это

может сработать, — прочитал тот мельком написанное графом.

— Вот и посмотрим, — заключил Драбицын.

Где-то далеко позади рявкнула «Гвоздика», выплюнув снаряд. Драбицын посмотрел в бинокль на особняк. Разрыв! В небе вспух разрыв белого цвета, внезапно осыпав облаком белых листков территорию особняка.

— Ну а теперь ждем, — Драбицын отнял от глаз бинокль.

— Лучше бы им их прочитать, — сказал Румянцев. — И принять.

— А куда они денутся? — хмыкнул Драбицын. — Там ведь не все замараны кровью на службе у кланов. Больше половины точно чисты. И умирать не собираются за клановые интересы.

Первый снаряд, так удачно разорвавшийся над особняком, был агитационный. Четыре сотни листовок — хватит на всех. Наспех придуманное воззвание, обещание амнистии для невиновных, пропуск к силовикам. Ну и обещание накрыть «Солнцепеком» всю обороняемую ими территорию, сравняв ее с землей.

Минут через пять «Гвоздика» рявкнула еще раз, на этот раз разрыв пришелся на мансарду особняка, заставив ее осыпаться стеклянным дождем и отлетевшими листами кровли.

— Вот теперь у них не работает ни один электронный прибор, — сказал сам себе Драбицын. Второй снаряд был ЭМИшный.

— Ждем, — посмотрел в бинокль Румянцев.

Сзади опять гавкнула самоходка, на этот раз выплюнув ОДБ, разрыв которого хоть и со специальным недолетом метров на двадцать снес укрепленный КПП на входе и почти весь забор со стороны атакующих, и не оставил ни единого стекла в особняке, заставив его слегка вздрогнуть.

— Может, зря? — сказал Румянцев, имея в виду последний выстрел.

— Нет. Я показал, что держу свое слово, что легко уничтожу их вместе со всеми гражданскими, не беря в плен. Кто погиб — я не виноват, карма у них такая. И потом, мало кто из них видел и тем более попадал под огонь ОДБ. Пусть почувствуют разницу. Ждем.

Внезапно со стороны особняка раздалась заполошная стрельба.

— Ну вот, сейчас наш выход. Пока они занялись разборками между собой, можно и начать штурм, — Драбицын взял тангенту рации, зеленым ящиком стоящей на походном столе. — Штурм!

Зеленые коробочки бронетранспортеров сорвались с места, и на максимальной скорости рванули по полю, стараясь как можно быстрее пересечь зону отчуждения.

— Ты смотри-ка! — с удивлением сказал Румянцев, когда преодолев отметку рубежа спешивания, десант выскочил из люков и побежал к разрушенному забору. — Я ожидал, что коробочки пожгут, ан нет, ни одного выстрела.

— Я же говорю, что иногда бываю убедителен. Ну а теперь пускайте свою группу. Их задача ясна, а сопротивление противника подавлено, — Драбицын с удовлетворением заметил, что десант уже исчез за забором, а в небо взмыли

дроны-корректировщики. Неожиданно один БТР дал несколько коротких очередей, видимо завидев шевеление в окнах.

По полю резво побежали похожие на огромных клопов «Фалькатусы» группы «Перун». СБ пустило в бой резервы, включая лучших специалистов по захвату укрепленных объектов из двух групп.

…Улов был приличный. К сожалению, не удалось взять Навронского — тот, чувствуя будущий аксессуар в виде пенькового галстука, отстреливался до последнего, пока брошенная граната не превратила его в фарш в собственном кабинете. А вот Арцыбашев и Карманов — вот они, собственной персоной. Немножко побитые, хватающиеся за ушибленные ребра, но живые. Живые подозреваемые, которые так нужны для показательной казни, но разумеется после допроса и приговора военно-полевого суда. Среди их клановых СБ сейчас тоже хватает и убитых и раненых — кто попал под взрыв, кто погиб, оказывая вооруженное сопротивление, кто просто лег мордой в пол при появлении солдат и этим спас себе жизнь.

Драбицын не завидовал сейчас тем, кто разворачивал фильтрационный лагерь и обеспечивал эвакуацию пленных по норам и тюрьмам — кого куда, это уже не его дело, а вертухайское. И следакам он не завидовал тоже — все задержанные на допросах будут белые и пушистые, а валить будут на тех, у кого уже не спросишь, кто сейчас на допросе у архангелов или чертей, второе вернее. И его это тоже не волновало ни в малейшей степени. У него свои проблемы — завтра приезжает сын, с которым не виделись опять больше полугода. И теперь придется ему отбрехиваться перед государем, какого черта он наворотил. Ну ничего, поможет Козьма — в конце концов ситуация сложилась так из-за подставы со стороны волхвов в том числе. Им невыгодно вытаскивать всю подноготную, может всплыть и их игра, а это им самим не надо. Посмотрим, что будет завтра…

— Итак, вы утверждаете, что уехали в САСШ по собственной инициативе? — прищурился дед Козьма.

— Да, — устало сказал я. Козьма решил похоже поиграть в следователя, устроив мне допрос на официальной конспиративной квартире в одном из домов на Фонтанке. Сколько же этого жилого-нежилого фонда у них напихано? Взяли моду у МИ-5 и МИ-6, те тоже ЯКашек и КаКашек по Лондону натыкали в неимоверном количестве.

— Там все написано, дед Козьма, — я кивнул на свой отчет, который я писал, сильно отредактировав для официального прочтения. Много будут знать — не дадут состариться, некоторые мои подвиги их только обозлят.

— Я генерал Радогорцев, господин Драбицын, и обращайтесь ко мне «господин генерал», ваш статус — свидетеля, который может измениться на обвиняемого.

— Опять за свое? Кончайте этот фарс, — я подался вперед. — Ну и нахрен я вернулся тогда в РИ, если могу спокойно и беззаботно жить в любом уголке земного шара, и положить с прибором на все ваши местные заморочки и подковерные игры?

Дед Козьма помолчал, потом встал со стула и подошел к двери.

— С тобой хотят поговорить, — бросил он, берясь за ручку.