Чтение онлайн

Они катались на самодельных санках с двухкилометровой, искусственно выровненной промышленным теплоизлучателем, горы. Их совместная с отцом команда пришла второй, а первой были наладчики роботов с соседнего участка. Наладчики хотели отдать выигранный приз (серебряную звезду из добытого под городом серебра) Наталье уверяя, что им, взрослым сорокалетним мужикам, приз за гонку на санках на антарктических просторах совершенно ни к чему. Ташка нашла в себе силы вежливо отказаться от чужого приза. Правда потом жалела, что отказалась.

Много всего было удивительного. Даже странно, сколько всего может поместиться

в две неполные недели. Иногда время как будто сжимается и за один день происходит столько событий, сколько не случается иной раз за месяц. Среди прочего отец познакомил Ташку с настоящим японским империалистом.

Вы представляете? Оказывается здесь рядом, всего в каких-то паре сотен километров проходит граница между советской частью Антарктиды и той, что по трехстороннему договору отошла Империи, вернее её восточно-японской части. И японские империалисты тоже что-то строили на своей стороне границы и собирались организовывать добычу полезных ископаемых и их первичную переработку на месте. Пока строительство только начиналось граница между двумя кардинально различными парадигмами общественного устройства была достаточно условной. Да и какой смысл проводить её между ледяных гор, которые вдобавок время от времени обрушивались или могли запросто сдвинуться за год на несколько метров сторону?

Представители двух мировых систем мирно уживались, по первой просьбе высылая на другую сторону специалиста для консультации по какому-то сложному строительному вопросу или приезжая просто так. «V gosti na chashku chaia» как с непередаваемой интонацией к месту и не к месту (большей частью не к месту) любили говорить заезжие империалисты. Не смотря на то, что и с той и с другой стороны хватало не слишком тщательно маскирующихся представителей ГосБеза и «Чёрный колпаков» встречи проходили в полуформальной или даже неформальной обстановке.

К Алексею, Ташкиному отцу, время от времени заглядывал Хироко-сан — архитектор, специалист по прокладке коммуникаций в условиях вечной мерзлоты. Хироко-сан страстно желал улучшить своё знание русского, а Ташкин отец (ах грехи наши тяжёлые) немного пристрастился к странным блюдам неизменно привозимым Хироко-саном «v podarok k chaiu». Он сам готовил их из генетически изменённого риса растущего со скоростью бамбука в гидропонных фермах и чего-то, чей генетический материал исходно принадлежал рыбе. По крайней мере, большей частью принадлежал. Но получалось, со слов отца, божественно вкусно.

Так вот, однажды вечером по условному времени города, отец торжественно произнёс: —Хироко-сан, познакомься с моей дочерью Наташей. Буквально на днях она стала взрослой.

— Сталя взлослой? — удивлённо вскинул брови пожилой империалистический архитектор, специалист по прокладке коммуникаций в условиях вечной мерзлоты.

— Закончила дипломную работу— торопливо пояснил отец.

— А! Полятно, полятно— закивал Хироко-сан — Такая юная и уже зякончила выссую сколу!

Сама не зная почему, возможно потому, что не привыкла к похвалам или от волнения вызванным личным знакомством с настоящим, живым и смешно путающим слова приверженцем реакционных сил мирового империализма, Ташка застенчиво сказала: —Спасибо, но это обычное дело для доминант.

— О! — воскликнул Хироко-сан. По недолгим наблюдениям Ташки он просто обожал восклицать и, вероятно, считал

фразу пропавшей если та не начиналась с восклицания — Так ви доминанта-плюс-плюс? Я осень-осень радуюсь знакомству. У няс в Империи доминанты осень-осень почитаются и зивут в больсой роскоси!

Они встретились в зале, специально предназначенном, для приёма восточных гостей. Большой зал был разделён стенами из растущего пластика (их можно вырастить буквально за десять минут, а убрать за пять). Пластиковые стены создавали иллюзию уединения. Это было одно из немногих (по пальцам двух рук можно пересчитать) помещений в недрах недостроенного города в полной мере оборудованное камерами наблюдения.

Ташка, отец и Хироко-сан по русскому обучаю сидели вокруг стола сделанного из пластика, но выглядевшим совершенно как деревянный. На столе стояла корзинка с идеально круглыми (испечёнными авто-поваром) баранками. Пластиковая корзинка стороннему взгляду казалась сплетённой из ивовых прутьев. Ещё на столе стояла мисочка с мёдом (самым настоящим, насколько это возможно) выставленным Ташкиным отцом как ответное угощение. И электрический чайник, разумеется в виде здорового самовара. Хироко-сан принёс с собой несколько герметично запакованных коробочек и они также стояли на столе, рядом с баранками потому, как кроме стола и стульев в импровизированной комнате ничего больше не было. Сквозь матовые пластиковые стены можно с трудом разглядеть смутные силуэты других людей.

— Алексей-семпай, ви не говорить мне, что тоже доминанта— осуждающе покачал головой гость.

— Простите— поправила Ташка — Но я лишь доминанта-плюс, а не «плюс-плюс».-И окончательно смутилась. к

— Это всё равно осень-осень замесательно! Я кланяюсь вам— заявил Хироко-сан и действительно встал и поклонился сложив руки на груди чем смутил Ташку ещё сильнее, хотя казалось сильнее некуда. Оказалось, что смущаться можно бесконечно.

С энной попытки одолев смущение Ташка осмелилась поинтересоваться: —Почему вы поклонились мне? Мой геном не моя заслуга, а скорее результат искусства генограммистов разработавших генетическую карту ребёнка для моих родителей и удачной реализации генетической программы, что опять же следствие искусства генограммистов.

— О Натяся-тян ви осень скромная и осень умная девуска— улыбнулся Хироко-сан — Я клянялся вам, но на самом деле я клянялся совеским генограмисам и мусеству твоих родителей. Алексей-семпай ви осень мусественый человек. И, как окасалась, осень удачливый. У няс говорят: мусество и удача идут рука об руку. Я ряд за вас Алексей-семпай и за вас Натяся-тян.

Неудобно себя чувствовавший и ёрзавший на протяжении всего разговора Ташкин отец наконец решился переменить тему разговора.

— Хироко-сан…

— О! Просю насивайте меня товарисем, по насему это будет «сэмпай».

— Товарищ Хироко-сэмпай скоро должен будет закончится срок вашего контракта…

— О да-да! Через седьмую часть года я вернусь в Токио. Ах какой это замесательный город. Как жаль, что вам там никогда не придёся побывать там Алексей-сэмпай потомусто вы не японец. Мои сыновья говорят по видеосвязи сто осень ждут меня. Младший, Сато-кун, собирается поступать в тайную академию и выучиться на «чёрного колпака». Он немного старше вас Натася-тян. И также осень интересуется красивым русским ясыком.