Чтение онлайн

Ноль…

Разгон штурмовика по стартовому каналу электромагнитной катапульты сопровождался резкой перегрузкой, от которой пришел в движение сложный механизм ложемента, а Андрей ощутил легкую дурноту, так всегда бывает вначале, когда рассудок еще не окончательно слился с датчиками, а мозг все еще цепляется за ненужные теперь реалии мира физического…

Тело может сколько угодно изнывать под гнетом перегрузок либо ощущать тошнотворную легкость невесомости, но рассудок должен работать четко, не отвлекаясь на ощущения тела, ибо теперь его телом стал «Гепард», а все остальное — лишь частности, прерогатива систем жизнеобеспечения

и боевого метаболического контроля.

Нужно стать машиной, полностью изменить восприятие, утонуть в потоках оцифрованной информации, раствориться в окружившей корабль бездне космического пространства, воспринимая каждый удар молекул космической пыли по потемневшей, усталой от множества вылетов броне, только тогда, подумав о движении, разум мгновенно и безошибочно сформирует верную команду для исполнительных подсистем.

Он — разум, заключенный в оболочку из титана и керамлита.

Вакуум-створы космоверфи, а вместе с ней и весь комплекс орбитальной станции начали резко удаляться, проваливаться назад, они уже не воспринималась визуально, а ощущались как некая масса, оставшаяся за кормой.

Бездна, у которой нет ни начала, ни конца, где отсутствуют понятия «верх» и «низ», уже приняла корабль, который с равномерным ускорением шел к точке, где Андрей мог безопасно задействовать гиперпривод.

Отключенный сразу после старта коммуникатор молчал, не нарушая делового течения мыслей.

Андрей все же не удержался, частью своего восприятия потянувшись к ущербному серпу планеты — его так и не обретенной вновь родины, которую он покидал, не зная, вернется ли когда-нибудь назад…

На фоне нежно-голубого сияния атмосферы, испятнанной разводами облаков, разворачивалось звено «Фантомов» — они, без сомнения, зафиксировали несанкционированный старт, но Колганов не подвел: как он и обещал, сектор в оси курса был чист, а истребителям планетарных сил самообороны еще нужно разобраться, что к чему, снестись с планетой, получить разрешение на атаку упрямо молчащего нарушителя околопланетного пространства.

«Не успеют», — спокойно отметил Андрей, начиная мысленный отсчет секунд, оставшихся до включения гиперпривода.

Еще немного, и в пространстве взвихрилась чернота, чуть более глубокая, насыщенная цветом, чем сам космос, — это «Гепард» ушел в прыжок по известным только его пилоту координатам, чтобы «всплыть» из гиперсферы в районе низких орбит безымянной, находящейся на послевоенном карантине планеты, где несколько месяцев назад Андрей принял последний бой…

Он возвращался.

Он простил Натали и ощущал лишь нарастающее беспокойство за ее судьбу.

Среди усилившейся метели трудно заметить невооруженным глазом, как двигаются покрытые фототропной броней механизмы.

Мертвый на вид город не спал.

Тепловые контуры машин все явственнее проступали на фоне холодного, выстывшего бетона, по которому секла непрекращающаяся поземка.

Первая по-настоящему морозная ночь придала дополнительные возможности сканирующим системам боевых сервомеханизмов, и они, подчиняясь логике своих программ, вдруг, не сговариваясь, начали проявлять активность, сближаясь с теми целями, что оказались неподалеку.

На самом деле в движение пришло порядка девяноста процентов кибермеханизмов, до сих пор скрывавшихся среди руин. Просто некому было

бросить взгляд со стороны, оценивая массовую подвижку боевой техники.

Для большинства из них наступившая ночь станет последней.

Впрочем, им было все равно.

Близилась полночь, когда ветер понемногу утих, метель прекратилась, оставив после себя глубокие сугробы с наветренной стороны руин, небо прояснилось, на нем величественно воцарился полный диск здешней луны, да звезды серебристыми россыпями соткали причудливый, незнакомый большинству людей узор созвездий.

Снег искрился под лунным светом, поскрипывал под траками покрытых полимером гусениц, уминался под ребристыми колесами БПМ [5] , осыпался в глубокие следы, оставленные ступоходами серв-машин или андроидов пехотной поддержки.

Отраженное сияние полной луны сделало зримым движение, зародившееся на разных уровнях разрушенного города еще во время метели. Логика базовых программ неизбежно толкала большинство брошенной тут полуфункциональной планетарной техники на жесткую конфронтацию, и лишь единичные механизмы, снабженные модулями искусственно интеллекта, не стремились тупо вступить в последнюю схватку, осторожно обходя сужающееся кольцо тепловых сигналов.

Пара «Одиночек» Альянса, давно переживших смерть своих пилотов, да несколько андроидов пехотной поддержки явно понимали, что именно должно произойти в течение ближайшего получаса, и медленно двигались среди руин, пытаясь выйти из плотного, опасного окружения спешивших навстречу взаимному уничтожению механизмов.

Среди машин, проявивших разумную осторожность, выделялись два особенно интересных образчика, чье поведение никак не укладывалось в рамки стандартных боевых программ.

Первым являлся тот самый андроид с характерными следами плавления на грудном кожухе, вторым… при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что хотя его сигнал и схож с сигнатурой [6] боевого дройда, но сам он не может быть идентифицирован как человекоподобная машина. Карта энергосканирования соответствовала боевому скафандру, работающему в режиме жесткой экономии автономного ресурса.

Человек?

Или просто неисправная бронированная оболочка?

Трудно предположить, что в руинах города, спустя несколько месяцев после окончания активной фазы боевых действий, могут оказаться люди… однако бронескафандр (кроме случаев ранения бойца и включения аварийных автопилотов) не мог двигаться сам по себе, а уж тем более — проявлять разумную осторожность, уклоняясь от района назревающей схватки.

Спустя некоторое время, когда руины осветились первыми сполохами начинающегося противостояния остаточных кибермеханизмов, андроид и человек находились на параллельных улицах.