Чтение онлайн

Она лежала без движения, пока не почувствовала, что проголодалась. «Да, плохо без Гаэлль…»

Она встала, умылась и, выйдя из комнаты, спустилась в кухню.

Первое, на что она обратила внимание, когда оказалась в коридоре, – это необычайная тишина. Звуков словно не существовало, разве что стук ее собственного сердца или ее же шаги… А как же было раньше? А раньше из кухни доносились какие-то фарфоровые, металлические звуки, которые возникают при мытье посуды, при готовке… Кроме того, женщины на кухне перебрасывались какими-то репликами, необходимыми в их работе: подай, нарежь, убери, отбей, поджарь, наруби…

Да и Гаэлль производила изрядный шум,

она, казалось, не сидела без дела, постоянно носилась с тряпкой, вытирала слепые мордашки мраморных ангелов, билась над чистотой пальмовых листьев, постоянно меняла воду в вазах с цветами… И только Луи, казалось, летал по воздуху: она редко когда слышала звук его шагов или даже дыхания. «А может, он привидение?..»

Она открыла дверь кухни и поразилась, когда обнаружила, что в ней никого нет. Все чисто убрано, на столе стоят супницы, хлебница с булочками, миска с паштетом, а на плите – еще теплая яичница из трех яиц.

Оглянувшись в надежде, что, быть может, она просто не заметила в такой большой кухне повара или посудомойку, Наталия поняла, что по-прежнему одна, села за стол, намазала зачерствевшую булочку печеночным паштетом, съела яичницу, выпила чашку бульона, закусила все это свежей земляникой, найденной ею в холодильнике, и спокойно вернулась к себе.

«А ведь он их уволил… Или же отпустил на выходные…»

Чтобы проверить, как поживает чета карликов, Наталия спустя полтора часа – ровно столько ей понадобилось, чтобы предаться послеобеденному сну, – поднялась на третий этаж и постучала в комнату, где видела спящих карликов. Комната была пуста. Тогда она прошла в лабораторию – после того, что она здесь устроила, мало что изменилось. Разве что стало меньше пахнуть химикатами.

«Я схожу с ума…»

Она спустилась на первый этаж и остановилась перед дверью в гостиную: она увидела Луи, сидящего перед камином с книгой в руках. И как всегда, у него был вид дремлющего человека: глаза были чуть прикрыты, а ровное дыхание свидетельствовало о спокойном сне.

Наталия на цыпочках вернулась в противоположное крыло и заглянула в комнату Гаэлль. Все было так же, как и тогда, с той лишь разницей, что на туалетном столике не было ножниц, они остались в гостиничном номере «Клериджа». «Хоть бы Катрин с Пьером догадались заплатить еще хотя бы за пару дней…» Она вдруг представила, как ее вещи выносят из номера и запирают в камере хранения: до возвращения хозяйки… А что, если она, эта хозяйка, не вернется?

Чтобы не думать о предстоящем – очередном! – разговоре с сумасшедшим Луи, который непременно спросит, почему она «не работает», Наталия, чтобы хоть как-то убить время, заперлась изнутри в комнате Гаэлль, открыла шкаф и достала оттуда темно-синее платье и белый кружевной гофрированный фартучек, надела все это на себя и решила испугать Луи. Игра в абсурд тоже имела свои прелести…

Стоя перед зеркалом, она забрала на манер Гаэлль волосы наверх и заколола их найденными на туалетном столике шпильками, и вдруг ей в голову пришло нечто заставившее ее призадуматься: «Почему Гаэлль не взяла с собой вот хотя бы этот шикарный косметический набор, а духи? А вот эти золотые ножнички? Или ароматическое масло для ванны?» И даже это можно было бы понять: ее уволили, она была расстроена, а потому могла уйти с шумом, со скандалом и криками… И тогда тот факт, что она могла оставить в чужом для нее доме все эти женские штучки, был бы хоть как-то объясним. Но когда Наталия в ящике стола обнаружила шкатулку с золотым колечком и золотой же цепочкой, ей стало не по себе. Здесь же, в шкатулке, лежал надушенный горьковато-терпкими

духами носовой платочек – произведение искусства: вышитые гладью растительные узоры в сочетании с мережкой, и в самом центре сине-желтые буквы: «Rebecca».

Она сидела перед зеркалом, рассматривая платок, и вдруг, вспомнив лицо Гаэлль, освещенное ночной лампой, поняла, что так беспокоило ее весь сегодняшний день: ведь она никак не могла выбросить из головы ту телевизионную передачу, которую смотрела в гостинице, пока ждала возвращения Катрин. Женщина в белом халате, очевидно, врач, давала интервью… И там были еще титры: «Rebecca de Frain»… Да, именно Ребекка де Фрейн. Только у нее были светлые волосы… Но лицо… лицо-то…

Наталия в одежде Гаэлль дошла до музыкальной комнаты и остановилась перед ней в нерешительности… Она думала теперь только о Гаэлль. Зачем было этой женщине выдавать себя за горничную, и знал ли об этом Луи? В каких отношениях Луи и Гаэлль (или все-таки Ребекка?)?..

У нее от всего этого голова шла кругом.

И все же она рискнула, вошла в комнату, села за рояль и не задумываясь взяла несколько аккордов, после чего произвела на свет неуклюжее и какое-то рваное глиссандо по всем клавишам и начала наигрывать, постепенно ускоряя темп, самый что ни на есть настоящий французский канкан…

Она увидела Гаэлль. Та была мертва.

– Ребекка! Ты?!

Она тотчас отдернула руки и повернулась к двери: там стоял потрясенный, бледный как бумага Луи Сора.

– Как же вы испугались, господин Сора… – Наталия, играя подолом длинного платья, подошла к нему. – И с каких это пор меня зовут Ребеккой?

– Я обознался…

– Но ведь я же в одежде Гаэлль, тогда почему же вы назвали меня Ребеккой?

– Я вижу, что вы готовы к работе… А теперь послушайте меня внимательно… – Он взмок от волнения, на лбу выступили крупные капли пота, а нос стал мучнисто-белого, неприятного цвета. – Присядьте, мне надо сообщить вам действительно что-то очень ценное… Я надеялся на то, что этот разговор произойдет на более интеллигентном уровне, но, очевидно, я с самого начала повел себя неправильно по отношению к вам… Да, вы были абсолютно правы, когда сказали, что у меня помутился рассудок. Это так, и причем уже давно… Но если я вам сейчас все расскажу, то вы, быть может, поймете меня… Когда Ребекка рассказала мне о вас…

– Вы имеете в виду Гаэлль?

– Да… Так вот… я сразу потерял покой. Ребекка де Фрейн – профессор психологии, доктор, она пишет большую работу по таким психологическим аномалиям, какие мы наблюдаем у вас…

– Откуда она узнала обо мне?

– У вашей приятельницы Сары есть сестра…

– Майя?

– Да, она вышла замуж за родного брата Ребекки… И та ей рассказала о вашем необыкновенном даре.

– И вы решили использовать меня как подопытного кролика?

– Мы просто хотели проверить ваши способности, с тем чтобы в дальнейшем использовать их в более глобальных целях…

Ведь вы совершенно уникальный человек. И это просто чудовищно, что в России еще никто всерьез не заинтересовался вашим феноменом.

– О каких глобальных целях идет речь?

– О корыстных, каких же еще?! Ведь с вашей помощью можно не только раскрывать преступления, чем вы занимались все последние годы… Преступления, кстати, преступлениям рознь. Разве война – это не преступление? Вполне возможно, что, тщательнейшим образом исследуя ваш мозг и принцип взаимодействия вашего сознания с внешними факторами, мы бы смогли повлиять даже на политическую обстановку в мире…