Настя
Шрифт:
Я даже закрыла глаза, полагая, что начнётся драка, но Полина меня в очередной раз удивила. Когда я через несколько секунд осмелилась посмотреть в её сторону, она, присев на корточки, пыталась заглянуть Никите в лицо.
– Никиточка, – говорила она, – я, конечно, понимаю, что на тебе сейчас громадная ответственность, но тебе нужно как-то к этому привыкать. Если ты каждый раз будешь так нервничать…
Она уговаривала его до тех пор, пока не проснулся Марек и крайне невежливо не послал нас спать.
– Совсем офонарели, четыре часа ночи! – Возмущался
И, хотя ещё не было одиннадцати, Полина предпочла в дискуссию не вступать и потащила меня за собой.
Очутившись в комнате, она тут же уселась в своё кресло, обхватила колени руками и задумалась, глядя куда-то в пространство. Я сразу поняла, о чём она думает. Об очках. Точнее.об их отсутствии.
Установилась такая тишина, которая бывает в доме, где умер человек. Любой, даже самый малейший звук казался неуместным.
Спать расхотелось. Сначала я подошла к окну, долго вглядывалась в темноту, прижимаясь лбом к холодному стеклу, потом взглянула на часы и всё-таки решила, что нужно укладываться спать. Полина продолжала сидеть в той же позе. Всем своим видом она выражала безразличие и отчаяние.
Я уселась рядом, благо размеры кресла это позволяли, приобняла одной рукой.
– Полина, не переживай так.
Она передёрнула плечами, сбрасывая руку.
– Не трогай меня! И вообще уйди отсюда!!
– Ничего не изменится от того, что ты будешь сама себя взвинчивать.
– Тебе хорошо говорить! – Зашептала девочка срывающимся голосом. – Если тебя из "Штуки" выпрут, сколько людей об этом узнают? Максимум – десятка два. А если я приеду домой – полсотни планет будут это обсуждать. И папе будут всякие неприятные вопросы задавать. Я о папиной репутации беспокоюсь больше, чем о чём-либо ещё. Он меня растил, воспитывал – а я ему такую свинью подложу!
– Но ведь ещё ничего не случилось?
– Случится. Завтра. У меня – минус двести. Между прочим, мы ещё и учиться по-человечески не начали.
Тут я уже не нашлась, что можно ответить. Если бы я спросила "А кто в этом виноват?", то я сама себя перестала бы уважать; слишком уж это некрасиво.
Я всегда полагала, что хоть немножечко знаю людей, но Полина в который раз разуверила меня в этом. Она вдруг легко вскочила с кресла и выпалила на одном дыхании:
– Ладно, не стоит об этом переживать! Всё, проехали! Больше об моих очках ни слова! У меня для тебя есть сюрприз!
Я опешила и недоверчиво взглянула в лицо:
– Ты серьёзно?
– Да! Хочешь узнать, какой?
– Я о другом. Ты в самом деле готова забыть всё, что с тобой случилось?
– А что со мной случилось? – Дурашливо заморгала Полина, потом посерьёзнела. – То, что я живу с тобой в одной комнате – это не повод портить тебе настроение. Я не выходила за тебя замуж, чтобы взваливать на тебя свои проблемы. Всё, больше об этом не говорим!
Некоторое время мы молчали. Я пыталась собраться с мыслями.
– Приятный? – Наконец, спросила я.
Полина удивилась, потом до неё дошло.
– Ты о сюрпризе? Да, в какой-то степени.
– Тогда
– Помнишь, я про Марека говорила? Что у него имя нестандартное?
– Помню. И что?
– Мне Красная Шапочка дала список нашего класса. И никакого Марека там нет.
– И где этот список?
– На платформе оставила. Сейчас принесу.
Полина подошла к своему интернет-креслу, надела сапог, перчатку, шлем и принялась всем телом извиваться. Я поймала себя на том, что снова с любопытством её рассматриваю. Бродить по сети на одной ноге и сохранения равновесия балансировать одной верхней конечностью – это шоу ещё то!
Полина выделывала всякие па минут десять. Наконец, на мониторе появился длинный список, потом из печатника выскользнула бумага.
– Ну, как я тебе? – Поинтересовалась она, снимая шлем и вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.
– А? – Повернулась я к ней.
– Только не ври, что не видела.
– Видела, – призналась я. – А зачем ты так?
– Повыпендриваться перед тобой захотелось, -нимало не смущаясь поведала Полина. – Мало кто умеет в виртуале с одной рукой и ногой жить. А всё началось с того, – она сделала интригующую паузу, – что однажды я играла в какую-то навороченную стрелялку. Прошла все уровни, и в конце самого последнего правая половина костюма полностью отказала! А очки терять не хочется – просто жуть! И сохраниться уже нельзя было. Представляешь, каково мне было: какие-то драконы вокруг, совсем рядом вулкан работает, чуть зазеваешься – и сразу в лаву, с воздуха обстреливают… А я – одноногая и однорукая…
– И как, получилось у тебя до финиша дойти?
Полина несколько мгновений колебалась, словно решала, обмануть или нет, потом, похоже, решила, что не стоит.
– Нет, – и тут же реабилитировала себя. – Зато я в таком виде прожила пять часов двадцать семь минут. После этого ходить в Сети по ровной поверхности на одной руке и ноге – это для меня всё равно, что на танке по Невскому проехаться.
Интересное сравнение. Никто из тех, с кем я была знакома до этого, не оперировал бы подобными категориями. Именно после этой фразы я вдруг остро осознала, что все вокруг меня – в той или иной степени – чужие. И Полина – тоже, несмотря на то, что она моя соседка по комнате и, как следствие этого, вроде как самый близкий в данное время для меня человек.
– Тут есть Кирилин, но не Марек, а Игорь, – сообщила я, внимательно проглядев список. – Зачем он нас обманул?
– Может он просто пошутил?
– В таком случае у него чувство юмора оставляет желать лучшего. Это ни капельки не смешно.
– Позвать его?
– Зачем?
– Чтобы спросить…
У Полины стали такие глаза, что даже после этих двух слов я поняла, что говорю ерунду, правда, почему это ерунда – этого я не понимала, и остановилась.
– Бахмурова! – В Полининых глазах, казалось, навеки, поселилась мировая скорбь. – Мне тебя искренне жаль. У тебя никакого дипломатического таланта.