Настя
Шрифт:
Мы с Васьком пошли посмотреть на экзекуцию. Марианна, сложив руки на груди мямлила:
— А может не надо. Это не педагогично.
— Штаны снимай, засранец, — рявкнула Даша, выкатив глаза, и выставила ревущую Наташку в коридор.
Эмоций перед сном было выше крыши. Васечка разглядывал бляху на ремне, приговаривая с содроганием:
— Чуть не погнула, чёртова баба!
Вовка он же не дурак. Едва Дашка на него замахнулась, он задал стрекоча вокруг стола. Мегера лупила бляхой по столу и по стульям, и в конце концов попала по улепётывающей заднице со
«Наш мир очень жесток» — успел я подумать перед тем, как провалился в какой-то фантастический сон. Непонятно кто пытался мне показать, что такое настоящая жестокость. В том мире ангелы или демоны в обличье мужчин или женщин творили свой суд над людьми. Досмотрев сон под офигенную музыку, я подумал, что наш мир не так уж и жесток… ХОРОШО, ЧТО У НАС НЕТ ТАКИХ НЕУБИВАЕМЫХ АНГЕЛОВ…https://youtu.be/uAoseqJaazk А может и научатся когда выращивать таких вот, что в огне не горят и в воде не тонут…
16 мая 1950 года.
Утренняя пробежка прошла нормально. Только к Бубукину после автогола приклеили прозвище «Ворошиловский бросок». Это Васечка постарался. Они в утренней команде — два заводилы. Постоянно что-то придумывают, кого-то разыгрывают, всем лапшу на уши вешают. Вообщем Никулин с Карандашом. Однажды они с шутками и прибаутками начали в зале гимнастического козла вдвоём перетаскивать… Все кругом угорали. Мне это напомнило незабываемую сценку с бревном… https://youtu.be/VP4U140sZp0?t=1
Иду в школу. Впереди чешет недоэкзекуцированный Вовка, сложив руки сзади, как конвоируемый. Сзади нарядные мы с Дашей при орденах. Успел утром позвонить Шестернёву на планёрку в СТО. Он сегодня вечером в Горький уезжает. Владимир Владимирович обрадовал меня, что каждый месяц в кассе станции техобслуживания я могу получать тысячу рублей в счёт артельных дивидендов. Очень вовремя. Узнав от него немного о заме парторга ЗИСа, я попросил своего партнёра протолкнуть этого, по его словам, толкового партработника на должность парторга планируемого строительства Волжского автозавода. Шестернёв сказал, что прямо сейчас позвонит и министру Хламову и директору ЗИСа Лихачёву…
Наше трио, как и договорено, подходит к подранненому школьнику и его влиятельному отцу. Сначала Вовка тарабанит извинения. Как-то неубедительно торопливо. И партработник кривится. Затем Дарья, включив максимум обаяния и раскаянья, умаляет, глядя в глаза. А ничего так… Прям кино… Дядька отмяк, и как-то подобрел, глядя на вздыбленную грудь в орденах.
Теперь моя очередь. Нервно теребя фуражку, говорю извинения и киваю мужчине в сторону. Отойдя на пару метров, вполголоса сообщаю партаппаратчику о строительстве огромного автозавода на Волге и, что мой друг с ГАЗа Шестернёв (партиец кивает, мол знаю такого) рекомендует Вас (называю имя-отчество) на должность парторга строительства, а затем и завода в разы большего, чем ЗИС.
Мужчина переваривает информацию, и в это время всех зовут на педсовет. Ругают поочерёдно Вовку за недисциплинированность и грубость по отношению к школьникам и одноклассникам. Рекомендуют исправление в интернате. Как назло Мильграма нет. Болеет дома. Вовку клюют и клюют. Тут какая-то учительница бросает для окончательного
— Если каждый будет так защищать дочь осуждённого за убийство, то в школе не учёба будет, а сплошная драка.
Стук в дверь. На педсовет пришёл ещё не выздоровевший классный руководитель. Тут вызвали девочку Лену Проклову из-за которой всё и произошло. Она извинилась перед пострадавшими, травившими её из-за судимого отца, ребятами-одноклассниками. А про Вовку сказала, что если его будут когда-нибудь бить — она не останется в стороне…
— Вот видите, какая агрессивная, и её нужно из школы в интернат. Тоже практически безотцовщина. — прошипела за столом одна дама.
Тут подорвалась выступать Дарья.
— «Сын за отца не отвечает», — начала она с надрывным задором словами Сталина. — Я даю слово комсомолки и офицера, что Володя больше не будет устраивать никаких драк. Не отчисляйте его в интернат, пожалуйста. (делает мне страшные глаза).
Я тоже встаю и повторяю почти слово в слово два последних дашиных предложения. Потом берёт слово классный руководитель Мильграм, и просит перевести девочку в его класс, а то в старом её заклюют. И задвигает речь о том, что детям нужно давать шанс на исправление. Обещает, что класс возьмёт Сахарова на поруки… Все смотрят на партаппаратчика. Тот, встав, задвинул речугу о дисциплине, но в конце, посмотрев на меня, сказал, что не возражает, если коллектив возьмёт хулигана на поруки…
Сходили с Колобком на дежурство в дружине. Сейчас по районам составляется список притонов и воровских «малин». К международному фестивалю в следующем году будет проведена зачистка города. С помощью армии будут вывозить в соседние области криминальный элемент. А сейчас данные собирают, чтобы оценить величину проблемы. У нас и у Нижних два десятка таких точек. Почти сотня клиентов для автозака. А по Москве тысяч десять соберут или больше…
Васечка достал у авиаторов песню с пластинки «на костях» и слушает, подбирая аккорды. Мучается без Инги, а к курящей — ни ногой. Хотя, вещи стиляжные в шкафу появились.
— Юрок. Я так понимаю парень очень страдает… А о чём песня? — спрашивает Колобок после очередного прослушивания и правки слуховой транскрипции.
— «Я так одинок, что могу заплакать…» — перевожу написанное чернилами на чьей-то грудной клетке.
Васечка начинает бренчать на гитаре и тянуть красивую печальную песню. Я же, взяв «Комсомолку», выписываю интересное для политинформации. Команда поначалу не воспринимала мои лекторские потуги, а в последнее время почти все слушают заинтересованно, вопросы задают, обсуждают. Выписываю:
1. Специалисты по внешней торговле планируют значительное увеличение экспорта СССР за счёт резкого снижения курса американского доллара, что делает наши товары более привлекательными на мировом рынке.
Резкого, ха. В перестройку бакс с шестидесяти копеек ещё круче подпрыгнул во времена Ельцина до пяти тысяч деревянных рублей. В магазинах в конце девяностых порой рублёвые ценники по два раза в день переписывали. А самые умные выставляли цены в У.Е. и пересчитывали в рубли по курсу текущего часа при оплате. Многие наши товары уходили за границу практически за бесплатно для забугорья.