Шрифт:
Семенов Г. Г.
Наступает ударная
На фронт!
1
Шел второй месяц Великой Отечественной войны. Быстро пустели аудитории Военной академии имени М. В. Фрунзе: слушатели один за другим получали назначение в действующую армию. Сначала отправились кавалеристы, затем авиаторы и артиллеристы. Дежурный по нашему общежитию в Хамовниках ежедневно вызывал по утрам несколько человек, которым надлежало явиться в строевой отдел.
Занятия на втором курсе "Б", где я учился, прекратились. По ночам, заслышав сигнал воздушной
Медленно наступал хмурый рассвет, начинался рабочий день. Многие слушатели, и я в том числе, уезжали на окраину города: мы руководили оборонительными работами на подступах к столице. Мой участок - территория одного из подмосковных совхозов, там возводился батальонный район обороны. С утра и до позднего вечера в две смены трудились женщины, девушки, подростки. На прибрежных кручах, устремив в небо тонкие стволы, стояли зенитные пушки. За рекой поблескивали в туманной дымке серебристые туши аэростатов воздушного заграждения.
Москва стала фронтовым городом. Москва воевала. А мы, кадровые командиры, томились в ожидании. Бороться с пожарами, строить укрепления москвичи могли и без нас. Наше место было на передовой. И когда 17 сентября дежурный по общежитию среди других фамилий назвал мою, я искренне обрадовался.
В строевом отделе нам объявили: отъезд в одиннадцать. Иметь при себе личное оружие, шинель, походный чемодан. Лишние вещи и книги сдать на склад.
"Быстрым шагом успею еще попасть на Шаболовку, к знакомым, - сразу прикинул я.
– Надо предупредить, что уезжаю, А главное - там может ждать меня письмо от жены".
Когда в 1939 году я поступил в академию, Лида с маленькой дочкой осталась у своей матери в Днепропетровске: в Москве было трудно с жильем. Но в конце концов мне удалось снять комнату на Шаболовке, мы с женой и дочуркой провели вместе счастливую весну. На лето жена снова уехала в Днепропетровск. В июле я послал ей большое письмо, томик стихов Симонова и свое стихотворение, навеянное войной. Ответа не получил. А через некоторое время стало известно: Днепропетровск захвачен фашистами...
И в этот раз на Шаболовке не оказалось хороших вестей. У хозяев квартиры свое горе, получили извещение о гибели сына. Им явно было не до меня. Я заторопился в академию.
У главного входа, возле двух автобусов, собралась большая группа отъезжающих. Здесь были не только фрунзевцы, но и слушатели других академий. Всем нам - одно направление.
Автобусы выехали на Ленинградское шоссе. К ночи добрались до Калинина и разместились в гостинице "Селигер". Едва рассвело - двинулись дальше.
За Вышним Волочком началось бездорожье. Моросил дождь. Автобусы буксовали на размытых проселках.
Мокрые, грязные, усталые, добрались мы до небольшой деревушки близ Валдая, где размещался отдел кадров Северо-Западного фронта.
Отступая под натиском фашистов, войска Северо-Западного фронта
Вечером 19 сентября каждого из нас принял командующий войсками фронта генерал-лейтенант П. А. Курочкин. В его кабинете находился представитель Ставки армейский комиссар 1 ранга Л. З. Мехлис.
– Капитан Семенов прибыл в ваше распоряжение!
– доложил я.
– До академии вы служили в частях связи, - сказал генерал Курочкин.
– Мы решили назначить вас начальником связи дивизии. Справитесь?
– Постараюсь справиться и оправдать доверие.
– Хорошо, идите.
Утром в отделе кадров мне вручили предписание: отправиться в распоряжение командира 33-й стрелковой дивизии. Кроме меня в дивизию было послано еще десять офицеров. В том же автобусе мы поехали в район формирования.
В пути я ближе познакомился с несколькими новыми сослуживцами. Молчаливый капитан А. П. Крылов, назначенный начальником разведки дивизии, почти не выпускал изо рта папиросу. Он участвовал в боях у озера Хасан и был награжден орденом Красного Знамени.
Энергичному, подвижному капитану Е. А. Костинскому - слушателю академии химзащиты - предстояло вступить в должность начальника химической службы дивизия. Военный врач 3 ранга Н. М. Иваницкий ехал в дивизию командиром медсанбата.
Автобус медленно тащился по размытой дороге, с трудом обгоняя колонны людей и повозки с оружием. Среди попутчиков в машине оказался пожилой интендант 2 ранга Г. А. Шевелев, давно служивший в 33-й стрелковой дивизии. Человек он был знающий, словоохотливый, и мы с интересом слушали его.
Дивизия, как выяснилось, считалась одной из старейших в Красной Армии. Создали ее в 1922 году на Волге из частей, участвовавших в гражданской войне на Южном фронте.
Летом 1940 года дивизия вошла в состав 16-го корпуса 11-й армии и была переброшена на территорию Литвы, в район Мариамполя (ныне Капсукас), на границу с Германией.
Главный удар фашистских войск на каунасско-даугавпилсском направлении, где против 18 советских дивизий враг имел 34 соединения, пришелся и по 33-й стрелковой дивизии. Сдерживая напор гитлеровцев, она вела ожесточенные бои, несла большие потери и вынуждена была отходить на северо-восток черва Каунас, Ионаву, Себеж, Холм, Молвотицы.
На этом трудном пути дивизия трижды попадала в окружение, два раза получала пополнение и снова вводилась в бой. Как на границе, так и, особенно, под Ионавой, на реке Вилия, где дивизия в течение трех дней (с 25 по 27 июня) прикрывала отход тылов 11-й армии, ее личный состав сражался упорно и самоотверженно. Здесь все, от солдата-повара до генерала - командира дивизии, находились в снопах и сдерживали натиск врага. Боевая задача была выполнена. Многие воины в том бою пали смертью храбрых...